Семен подтолкнул Дмитрия. Тот взвел курок, поднял ружье. Сдержал порывистое дыхание. Зверь замер на мушке. Вдруг натянутый взор оборвался, будто крепкая нить не выдержала, лопнула. От куркового чирка вепрь остановился, встрепенулся и бросился вперед.
– Жми! – сквозь стиснутые зубы прошипел Семка.
– Не мой кабан! Не последний! – Дмитрий уронил приклад.
Ружье Семена тут же само по себе взметнулось к плечу. Расцепив ноющие зубы, он заорал:
– Упустим же!! – и выстрелил, не выцеливая.
Секач высоко взбрыкнул, с хрипом рявкнул, не мешкая промчался через ручей.
– Попал?! – Семен оторопело взглянул на бледного Дмитрия, кубарем свалился с лестницы. – Попал же! – на тропе расплывался свекольный круг. – Крови-щи!!
– Погоди! – Дмитрий, сбросив костыль, неуклюже спустился по жердям.
– Черная кровь! – обернувшись, сказал. Семен. – В печень, небось, саданул!.. Не уйдет! – подхватив ружье, ринулся вдогонку за кабаном.
Дмитрий доковылял до лужи, согнувшись, посмотрел на чернильную кровь, которая быстро подсыхала. По ободку, как сажей, она подернулась черным налетом. Луна в последний раз блеклым оком глянула из-за тучи, и кровавое пятно сразу засветлело. Дмитрий испугался, запрыгал по тропе. Кровяные разводы размывались по ручью алой краской, дальше яркими крапинами сверкали рдяные редкие капли, в тени они опять превращались в черные. Семка ошибся! Пуля пробили не внутренности, а мясо. Пулевое отверстие, наверное, быстро заплывало жиром, поэтому следы крови за ручьем пропадали. Дмитрий заскакал на костыле, крича:
– Стой, Семка! Стой!.. Красная кровь! Красная!..
В трехстах метрах от ручья Семен наткнулся на неподвижно лежащего кабана. На небольшой поляне вепрь был отчетливо различим. Он был черный, как прогоревший уголь: шерсть с пепельной подпушью, а на хребте вздыбленной гривой топорщилась жесткая щетина. Желтые клыки выпирали у липкого от слюны пятачка, угольники ушей плотно прижались к бесформенной глыбе головы. Семен не спеша снял с плеча ружье.
Захрапев, кабан нескладно, как старик, поднялся. Семен прицелился. И тут секач вихрем налетел на охотника. Увидел Семка не зверя, не черта, но что-то человекообразное с ехидными, подмаргивающими бесовскими глазками. Семен омертвел. Едва различая наваливающуюся расплывчатую громаду, он бессознательно сдавил ружье. Не успев прижать к плечу приклад, рванул спусковой крючок, как будто хотел его напрочь выдрать с пружиной. Ружье громыхнуло, и тут же, раздирая ткань гимнастерки, вклинились в ребра звериные клыки. Боль расколола грудную клетку. Семка повалился, глухо захрипев.
Увидев зверя над Семеном, Дмитрий допрыгал на костыле до вепря и вдавил в ухо убийце ствол ружья. Громовой выстрел ударил рокочуще, будто пуля зарикошетилась в лабиринте черепа. Не ведая зачем, Дмитрий щелкнул спуском вхолостую над рухнувшим кабаном и, опустив ружье, заорал. Подтолкнул тушу, попытался высвободить друга, но она не поддалась.
– Болотистая стерва! Падаль подколодная!! – надсадно заревел Дмитрий. – Упырь вонючий! – залязгал он зубами. От ужаса воя на всю округу, он был способен сейчас растерзать, раскромсать вепря зубами. Ругался в бессилии так, как не крыл все на свете, когда резали без наркоза гангренозную ногу. Кабанья туша не поддавалась. И все-таки, изловчившись, уперся протезом, выворачивая кочку, оттянул кабана за задние ноги. Семен проглянул до пояса. Подхватив под мышки, Дмитрий вырвал друга из-под бесформенного огромного тюка кабаньей туши, вызволил его и сам упал, холодея от вида семкиных увечий.
Бледное круглое семеново лицо покрылось пятнами, глаза застыли. Дмитрий грыз кулак, не чувствуя боли, ревел:
– Семка, что ж я Матрене скажу?.. Се-емка!..
Он с мясом отодрал пуговицы гимнастерки на Семене, стянул свою робу и исподнюю рубаху, комком заткнул потоки крови из рваной раны на груди. При грубом прикосновении Семен слабо застонал и закрыл глаза.
– Семка! Жив, дружок!.. Семка, корешок, терпи! Терпи, Семка! – Дмитрий обмотал неподвижное тело рубашкой, порвал длинными лоскутами свою брезентовую робу. Связал концы и плотно, чтобы не сбить повязку, как веревкой, окрутил туловище Семена. Истошно крикнул:
– Люди!.. Помогите!.. Есть кто?! Люди-и!
Эхо потряслось где-то вдали и безответно потерялось.
Тогда Дмитрий подбородком прижал костыль к груди, подхватил Семена под бедра, взвалил себе на спину. Деревяшка протеза, костыль глубоко провалились. Чтобы не утратить равновесия, Дмитрий низко наклонился, вихляя, зашагал.
– Терпи, Семка! – успокаивал стонущего друга, да и самого себя. – Еще чуток, еще...еще... чуток! – приговарил он протяжным шепотом.