Вот на кого интересно посмотреть. Даша разглядывала крепкого, среднего роста мужчину. Нельзя сказать что противный – лицо решительное, открытое. Невзирая на теплую погоду, в полном воинском облачении – кольчуга, на груди полированными железяками усиленная, блестящие наручи. Шлем на руке держит. Ветерок темные волосы перебирает. Вполне за настоящего принца сойдет, разве что уже весьма не юн, под сорок будет, или даже чуть больше. Пять лет назад, наверное, посвежее выглядел. Не так уж плохо Эле в Перчатках служилось. Морда у принца Берна действительно благородная. Хотя, между нами, девочками – засранец, он и есть засранец. Деспот неблагодарный.
– Рядом супруга будущего короля – леди Бекума, – шептал Костяк. – Королева, значит, будущая…
Королева будет здесь средненькая. Лицо милое, спокойное. Черты лица приятные. Но если на Эле столько шелка и вышивки навертеть, пожалуй, из хозяйки куда пошикарнее дама получится. Эта леди Бекума разве способна кого-нибудь толково под дых двинуть? Хотя, рукоприкладство в обязанности королевы, наверное, не входит.
– Дальше лорд-констебль с супругой, – объяснял в ухо девушке, как оказалось вполне разбирающийся в придворной жизни Костяк. – Рядом вдова лорда Эрнмаса. А вот дальше посмотри, Даша…
Даша вздрогнула. Рядом с пышной вдовой, сидело несколько юных дам. Изящно одетых, увешанных серебром и драгоценными камнями. Чернявая девица щеголяла короткой, словно из модного журнала, стрижкой. Но не пряди, эффектно падающие на накрашенное личико юной леди, ошеломили Дашу. Рядом с продвинутой девицей стояла молодая блондинка.
Быть не может!
Блондинка лучезарно улыбалась и о чем-то шепталась с соседкой. Очевидно, придворных дам тоже не слишком интересовали политические речи.
…– негодяи будут уничтожены до последнего разбойника. Преступный сговор с богопротивными дарками будет наказан без снисхождения. Мы утопим пиратов в море, из коего их выплюнул смрадный северный кракен….
Не может этого быть! От слез в глазах Даши все начало плыть. Блондинка в черно-зеленом, нагло открытом платье, повернулась. Это движение, эта насмешливая улыбка рассеяли последние сомнения – Машка.
– Ну что ты дергаешься? – шептал лохматый. – Тебя к ней не пустят.
– Я не хочу. К ней не хочу, – выдавила из себя Даша. – Уйти хочу.
– Сейчас не пробьемся. Потерпи. И не плачь, пожалуйста.
Плакать Даша не хотела. Только не сейчас. Никаких слез.
Даша молчала, но слезы по щекам все равно катились. Костяк сочувственно обнимал, прижимал к себе. Даша опиралась о его грудь, молчала. Площадь превратилась в пестрое расплывчатое пятно. Гукающее, взрывающееся криками, одобряющее войну с насильниками-пиратами, славящее короля и союзный Калатер. Народ единогласно поддерживал справедливую войну и требовал поголовного изничтожения диких дарков. Даша слушала, но не слышала речь лорда-констебля. Ничего не запомнила и из короткого слова короля и еще более лаконичного призыва принца Берна. Равнодушно смотрела, как выволокли на помост троих преступников. Толстолапый хобий вырывался, глухо и жутко выл, несмотря на замотанную цепью пасть. Двое мужчин, объявленных шпионами Флота, покорно опустились на колени и подставили шеи мечу палача. Хобия пришлось держать шестерым стражникам. Даша лишь испытала смутное облегчение, когда глухой стук меча по плахе оборвал глухой вой дарка.
На трибуну с благородными господами Даша взглянула еще лишь раз. Мелькнула глупая мысль, что там сидит совсем не Машка. Ведь бывают же двойники? Дурацкая идея. Мария Георгиевна, совершено определенно. С первого взгляда Даша ее не узнала только потому, что совершенно не ожидала увидеть сестру среди расфуфыренных дам. Мари – без сомнений она, как всегда веселая, сияющая, милая и привлекательная, как удачная дорогостоящая кукла на витрине. Только волосы ее стали еще лучше – светлые, восхитительно густые пряди, с эффектной простотой падающие на обнаженные плечи. Круглая маленькая шапочка казалась еще одним украшением, венчающим красивую головку.
Расходился народ неохотно. Топа все еще разражалась воплями, призывающими немедленно побить паршивых пиратов и гнусных людоедов-дарков. Даша и лохматый ждали на своих бревнах. Костяк подругу не торопил. Слезы на щеках Даши высохли, только кожу щипало.
– Пойдем, – хрипло сказала девушка. – Эле вернется, волноваться будет. Я ей не сказала что уйду.
Костяк кивнул и снял подружку с бревен.
Шли молча, за что Даша была очень благодарна. Только у площади Двух Колодцев лохматый неуверенно предложил:
– Можно встречу устроить. Она в замке живет. В новой части. В Цитадель не попадешь, а туда можно сунуться. Ее леди Мари зовут. Говорят, она с лордом-констеблем. Или с самим принцем…
– Или с обоими, – Даша скривилась. – Наплевать. Сука и предательница. Еще встречаться… Не нужна она мне. И не смей про нее больше говорить!
– Ты не горячись, – Костяк взял ее за руку. – Все-таки сестра….
– Какая она сестра?! Бросила меня как тряпку ненужную, – Даша покосилась на лохматого. – С чего ты взял что сестра? Я не говорила.
– Похожи вы. Движениями. И глазами.
– Глупости. Где ты ее глаза видел?
– На пароме.
– Помнишь до сих пор? Что ж ты тогда к ней не прицепился? Сейчас бы в замке кошельки и вилки тырил. Не волнуйся, Машка бы и тебе внимание уделяла, между констеблем и принцем. Я ее знаю, она насчет полезных парней очень добросердечная.
– Не шуми. Я тебя ни на кого менять не хочу. А вот ты теперь можешь и в замок перебраться. На белье хорошее и постели мягкие…
Даша заехала кулаком в живот кавалера. Костяк охнул и согнулся.
– Блин, еще раз про нее упомянешь, – Даша громко на всю улицу выстроила несколько многообещающих вариантов физиологических преображений десятника «деловых».
Костяк с трудом разогнулся и спросил:
– Что значит «порвать на британский флаг»?
– Это значит – порвать очень больно, – с некоторым смущением сказала Даша. – У меня в памяти много чего лишнего болтается. Что ты лыбишься? Еще стукнуть?
– Не нужно. Ты, Даша-Аша в последнее время здорово окрепла.
– Ладно, – Даша обняла лохматого. – Ты извини. Я ее, суку, ненавижу. Слышать и видеть больше не хочу. Понятно?
– Понятно. Только ты это… пожалеешь. Жизнь могла бы измениться.
– Она у меня и так слишком часто меняется. Хватит. Меня эта устраивает.
Костяк осторожно взял в ладони ее лицо:
– А я устраиваю? Я, Дашечка, без тебя не могу. Без глаз твоих прозрачных.
– Поэт, – Даша поцеловала его сама. – Вот окончательно поумнеешь, тогда поговорим.
– Я потерплю, – заверил парень.
– Ага, с Ресничкой, чего ж не потерпеть. Не соскучишься, – мрачно согласилась Даша. – Пошли, преданный Ромео…
У дома Даша попросила:
– Ты Эле ничего не говори. Она расстроится и ругаться будет.
Лохматый покачал головой:
– Не получится, Даша. Я наврать могу, только на тебе и так как на бумаге всё написано. Хозяйка у тебя умная. Если вилять будем, она и мне по загривку настучит, и тебе достанется. Давай, я ей все объясню. Тогда меньше крику будет.
– Поговори, – Даша отвернулась. – Только без меня. А то у меня опять сопли потекут.
– Если бы меня родственники кинули, я бы громче чем тот хобий выл, – Костяк нежно чмокнул подружку в висок.
– Ты меня пожалей еще, пожалей, – забурчала Даша. У нее снова щипало глаза.
Эле не приставала. Неизвестно, что ей наговорил Костяк, но за ужином хозяйка только посматривала сочувственно. Но разговора избежать не удалось. Даша уже легла. Старалась думать только о делах на завтрашний день. Эле все ворочалась на своей скрипучей кровати. Даша не очень удивилась, услышав шаги босых ног.
– Аша, может, встретишься с ней? – хозяйка осторожно присела на узкий топчанчик в ногах девушки. – Ты девка умная, в замке бы прижилась. Что тут с кабаном маяться?
Даша молчала. В темноте были видны только пряди густых волос хозяйки и очертание высокой груди. Красивая все-таки бывшая Перчатка. Не хуже сучки светловолосой. Разве что постарше.