– И это называется для души? То, чем ты занималась неделю назад, называлось для поддержания женского здоровья.
– К чему ты ведёшь? Не могу терпеть, когда ты такой мутный! Как начнёшь философствовать и тянуть, «как кота за яйца», просто терпения не хватает!
– «Тянуть коту яйца!» – Симон удивлённо уставился на Джуди, – я не понял тебя. При чём здесь яйца… и какой-то кот?
– Ладно, ладно. Это такое русское выражения. Мне не следовало его переводить дословно. Видно, во французском языке не существует этому умному высказыванию достойного эквивалента. Я просто хотела сказать, что ты слишком медлительный.
Всё это время Лиза давилась от смеха, представляя себе картину с бедным котом.
– Странные всё-таки у вас, русских, выражения, – бурчал сконфуженный швейцарец. – Да и вообще, вы странные.
– …И красивые… И нежные… И страстные, – Джуди приблизившись к Симону, медленно провела рукой по внутренней стороне его бедра. Он заулыбался и перехватил её ладонь у самого «причинного места». Девушка смотрела на него в упор, её кончик носа был в пяти сантиметрах от его лица. – Ну что же ты, милый, включи своё воображение, возбуди свои фантазмы.
– Да, кстати, воображение, – вспомнил он свою утерянную мысль, слегка сжал кисть Джуди и легонько подтолкнул девушку на её прежнее место. – Лиза, у женщины, которая так танцует, как ты, воображение не может быть плохо развито. Я не верю, чтобы ты никогда не думала об однополом сексе.
– Ты говоришь чушь, но это твоё мнение, я с ним спорить не стану.
– А я стану спорить с твоим.
На столике оказалась ещё одна бутылка. Навязчивая болтовня «седоусого извращенца» уже не раздражала, мир становился проще, а мораль прозрачнее. Лиза уже давно поняла, к чему ведут все эти разговоры, и теперь ждала только одного, когда Симон пойдёт в уборную, чтобы обсудить ситуацию и дальнейший план действий с Джуди. И такой случай представился. Только клиент скрылся за углом, как Джуди схватила Лизу за руку:
– Значит так, сейчас говорим, что у нас с тобой близкие отношения уже давно, просто ты боялась в этом признаться. Сегодня, пока тебя ещё не было, я ему об этом сказала.
– Но зачем? – удивилась Лиза.
– Как зачем? Ты что, не видишь, что человек ищет чего-то необычного, неординарного.
– Да пусть он ищет, что хочет. Зачем тебе этот цирк?
– Тебе деньги не нужны?! Можно заработать на пустом месте, не прибегая к физическому акту. О, как выразилась! У тебя нахваталась, – засмеялась, довольная собою Джуди. – Короче говоря… Он сейчас приходит – и ты потихоньку меняешь тактику. Признаёшься, что я тебе нравлюсь и просишь его, чтобы он никому не рассказывал о нас.
– Какой ужас! – вскрикнула Лиза.
– Да подожди ты возмущаться! Потом мы делаем вид, что изрядно выпившие и … Да, и я сделаю так, что мы окажемся в сипаре втроём.
– Что?! Нет, это…
– Не перебивай, а то этот болван скоро вернётся. Он сядет в уголочке и будет пялиться на нас. А мы будет себе потихоньку обниматься, целуемся, ну и так далее.
– Что так далее?!
– Да, не беспокойся, до того, о чём ты думаешь, не дойдёт. Если что, то просто расслабься, а я всё сделаю. Каждой по триста франков.
– Ну, я не знаю…
– Чего ты не знаешь? Тут и думать нечего. В самодеятельности в школе участвовала? Вот это, то же самое. Представь, что за этот спектакль тебе потом дадут приз зрительских симпатий в размере трёх сот франков. В школе, небось, задарма пахала.
– В школе – ради удовольствия.
– Ты ещё скажи – ради славы, – съязвила подруга. Ладно, вон он идёт, – на последнем слове Джуди вдруг порывисто притянула к себе Лизу и впилась ей в губы. Последняя не успела опомниться, как совсем рядом раздался довольный голос.
– Я так и думал.
Лиза оттолкнула соседку и опустила глаза. Отступать было некуда. Авантюрные нотки, разбуженные воображением и поцелуем, защекотали в мозгу, и Лиза вступила в роль. Уже через пятнадцать минут их троица оказалась в просторном сипаре с массивным кожаным диваном и одним, как специально приготовленным к такому случаю, креслом, которое располагалось напротив. Симон раскинулся в кресле, деловито вскинув одну ногу на другую. В одной руке он держа сигару, а в другой – стакан с виски. Даже в бордово-алом полумраке было видно, как его глаза поблёскивают хищным огоньком в предвкушении «фонтазма наяву». Лиза же еле сдерживала смех, заглатывая его вместе с воздухом. Благо дело в сипаре играла музыка – и её тихих вырывающихся смешков, было не слышно. До сих пор она справлялась со своей ролью идеально, но теперь, когда больше, чем полдела было сделано, она рисковала всё погубить. Был ли тот смех истерической природы или просто от шалости, девушка понять не могла, да и не пыталась. Джуди закончила разливать шампанское и подала Лизе, приказав выпить до дна. До дна не получилось, но и того стало достаточно, чтобы немного успокоиться. Затем Джуди набрала в рот немного шампанского и поцеловала Лизу, впуская ей в рот золотистый напиток. Жидкость струйками вылилась из уголков рта девушки и стремительно побежала по шее, груди, рукам. Лиза запрокинула голову назад, а руки запустила в жёсткие волосы подруги, которая медленными и нежными движениями слизывала сверкающие липкие дорожки с её тела, опускаясь всё ниже и ниже. У Лизы закружилась голова. Ей казалось, что она падает в какой-то водоворот, её несёт с неудержимой силой, швыряя то вправо, то влево. Темно, и лишь короткие блики на считанные доли секунд выдёргивают из реальности отрывки спектакля. Блик – Джуди стоит перед ней без платья. Ещё блик – Джуди присела перед ней на колени. Ещё блик – руки подруги медленно скользят по внутренней стороне бёдер. И ещё – мокрый след от губ возле паха. И ещё – ослепляющий свет вспыхнул, и комната, казавшаяся в полумраке довольно таки симпатичной, престала во всём своём «убогом великолепии». Старый, весь утыканный сигаретными отметинами диван, неровные, неопределённого цвета стены, дешёвые картины и искусственные запыленные цветы. Джуди – с растёкшейся тушью под правым глазом, размазанной губной помадой и неопрятно свисающими волосами.