– Не нужно было и начинать, – грубо, чеканя каждое слово, заявил голос.
– Но… Но я … Прости, – прошептала девушка. Глупо было что-либо объяснять, и Лиза не стала.
Содом и Гоморра
Хорошее не забывается долго. Плохое не забывается никогда.
На следующий день мысль об изменении своей природной ориентации поджидала девушку вместе с не вовремя проснувшейся совестью. Лиза скривилась, словно от зубной боли, и постаралась проглотить отвращение вместе с мыслями, зарылась в подушку лицом и натянула на голову одеяло. Ничего не помогало – ей было невыносимо стыдно и гадко. Тогда она попробовала, как в далёком детстве, помолиться и даже вспомнила «Отче наш», перекрестилась, а в заключение по-простому, как могла, попросила у Всевышнего прощения. Нужно полагать, что небу не очень хотелось её прощать, и оно решило испытать грешницу как следует, приговорив к двухнедельной «экзекуции », так как то, что происходило потом, очень этому соответствовало. Джуди реабилитировалась одной единственной фразой «между нами ничего не было», но впоследствии при каждом удобном случае показывала своё неоднозначное отношение к соседке. Её поведение нервировало Лизу, но это было самое малое неудобство из выше упомянутых испытаний. Дело в том, что ровно после того злополучного дня кабаре стали посещать разные сомнительные типы. С каждым новым днём бар всё больше походил на разгульный притон. И самое интересное, что патрон этому всячески содействовал и поощрял. Приходили какие-то компании по типу уже нам известной, только колоритнее, как говорится, «без тормозов». Шампанское текло рекой, полуголые девицы плясали прямо на баре, переступая через стаканы и бутылки, некоторые удовлетворяли желания клиентов прямо под столом, а ошалевший от неожиданной прибыли шеф с толстой сигарой и виски, в мокрой от пота шёлковой расстегнутой рубашке, развалившись на диванах, попросту закрывал на все непристойности глаза. Напротив, он постоянно повторял одну новоявленную фразу, которой, судя по всему, непомерно гордился: «Всё, что непристойно в миру, у нас норма». Лиза так не считала, поэтому очень быстро из «фавориток» превратилась в изгоя. Сначала шеф выписал ей два внеплановых выходных, разумеется, не оплачиваемых, но потом, подумав, решил оставить её на роботе на всякий случай, но «посадить в угол». Это по типу того, как в детских садах воспитатели ставят в угол нерадивых воспитанников, но с одним лишь отличием – Лизу такое наказание полностью устраивало. Думая, что, лишив заработка левых денег, девушка прибежит к нему с повинной и тут же начнёт обнажаться перед клиентами, он глубоко ошибся. Лиза никуда бежать не собиралась, предпочитая голую зарплату голому заду. Подвернулся и «всякий случай».
Их было двое. Высокие, средних лет, довольно симпатичные и, судя по внешнему виду, состоятельные мужчины были уже навеселе. Только немного позже Лиза усомнилась в природе этого веселья. В поведении, манере держаться, во взгляде мужчин было что-то ненатуральное, синтетическое, настораживающее. Здесь было что-то покруче водки и виски, что-то вроде новоявленных штучек типа экстези. Она уже видела один раз на одной киевской дискотеке жертв этой гадости и отлично помнила, какое двойственное ощущение тогда испытала. Страх и отвращение. SPT – так называлось то, что делало лица молодых людей комически-зомбическими и переводилось тремя словами – безмятежность и спокойствие, как поведал ей Гарик, друг Романа, завсегдатай модных вечеринок. И вот теперь опять она видела перед собой такие же заклейменные лица. Мужчины зашли, окинув отрешённым взглядом бар, посовещались, стоя прямо посередине зала, и направились прямиком в сипаре. Сальвадор побежал за ними. Вынырнув через несколько минут, шеф подозвал жгучую блондинку и болгарку, взял две бутылки «Николь», и они скрылись за партером. Потом началось что-то невообразимое. Лиза, сидя в своём уютном уголке, видела, как патрон каждые двадцать минут, взмокший от удовольствия и суеты, носил пузатые бутылки невменяемым. Из «кустов» постоянно доносился истерический смех, вздохи, визг и нецензурные словечки. Через какое-то время показался один из мужчин в растерзанной рубашке и полуспущенных штанах с растопыренной ширинкой. По всей видимости, он направлялся в туалет и по пути уже готовился к предстоящему ритуалу. Проходя мимо бара, он вдруг обернулся и уставился в упор на Лизу. Держа уже почти спустившиеся до бёдер штаны, он, бесстыдно смакуя, наклоняя голову то к правому плечу, то к левому, рассматривал девушку. Лиза брезгливо отвернулась. Тогда мужчина звучно прищёлкнул языком и исчез за выступом, там, где находилась туалетная комната. Но, не успела Лиза оправится от увиденного, как наглец уже стоял возле неё, густо обдавая нетрезвым дыханием и шаря по ней пустыми глазами. Девушка испуганно отшатнулась и с недоумением посмотрела на патрона, который был тут как тут. Но на лице шефа читалось точно такое же удивление, как и у неё самой.