– На, – услышала она за спиной, купишь себе другие, – послышался шелест купюр и скрип дивана.
Когда Лиза повернулась, то увидела, что на столе лежат скомканные деньги, а сам клиент лежит на диване, отвернувшись к спинке лицом. Девушка подошла к столу. Пересчитала деньги. Тысяча сто двадцать.
– Здесь очень много, – неуверенно сказала она почему-то шёпотом.
– На колготки хватит? – буркнул он.
– Ххх-ватит, но… Здесь тысяча сто двадцать франков.
– И что? Забирай и катись отсюда, – вдруг крикнул он, – И скажи, чтобы меня не трогали, я буду спать.
Лиза выскочила из сипаре. В кулачке были зажаты хрустящие купюры. «Неужели столько стоят неприятные воспоминания, от которых мне вряд ли теперь отделаться?», – устало подумала Лиза и спрятала деньги в сумку.
Глоток воздуха
Не дооценивая других, мы переоцениваем себя…
и наоборот.
Он стоял перед ней свежий, молодой, крепкий, с прекрасным рыже-красным букетом слегка растрёпанных от лёгкого осеннего ветерка цветов. С его появлением пространство заполнилось терпко-сладким ароматом мужских духов и всепоглощающим спокойствием. Марк широко улыбнулся. В его открытом, не испорченном интригами и флиртом взгляде, читалось «я так сильно хотел тебя видеть», что он тут же и произнёс. Как всё просто и понятно. Как восхитительно натурально!
Погода подыгрывала прекрасному настроению. Солнце светило особенно ярко. Проникая в огромные стеклянные витрины магазинов, оно взрывалось тысячей лучей, выплескивалось наружу и бежало, оставляя сверкающий след, по окнам домов, машинам, тёмным очкам прохожих. Огненно-красные деревья, казалось, полыхали в его свете, сказочно преображая по обыкновению скучный город. Марк сказал, что хочет ей показать красивые места. Его машина шустро неслась по змеиному лесному серпантину куда-то вверх и вверх. Они открыли окна. Ветер беспардонно копошился в её волосах, то и дело забрасывая пряди на лицо. Она же вбирала всей грудью сладкий волшебно-пьянящий воздух и, закрыв глаза, слушала почти кричащий голос Марка. Он говорил, что они едут в небольшой городок Le Brenet, который находится на самой границе с Францией. Он хочет, чтобы она увидела, какая там прекрасная природа, какое тихое, даже загадочное озеро, которое тоже называется Брене, как и сам городок. Правда, французы с этим никак не хотят согласиться, поэтому это же самое озеро у них называется Chaillexon. Оно не теряет от этого своей привлекательности и таинственности. Лиза слушала и не понимала, о какой такой красоте он говорит. Сейчас вокруг них такой чарующий лес, щедро окрашенный осенними красками, такой пьянящий ветер, такое ласковое солнце! Но увидев тёмно- изумрудную гладь, густо застеленную сетью ряски с вытыкающимися снежно-белыми лилиями в окружении пушистого камыша и грациозно скользящим по воде чёрным лебедем, она не удержалась от восхищения. Это и правда было похоже на сказку. Они прошлись вдоль по берегу, потом присели прямо у воды. Марк что-то рассказывал. Она слушала, но не очень внимательно. Над ней властвовало блаженство, умиротворение и отрешённость. Нарушать такую идиллию не хотелось никакими словами, даже самыми прекрасными. Но парень, привыкший к своей стране и относившейся ко всем её красотам, как к чему-то, само собой разумеющемуся, не замечал особого настроения девушки и болтал без умолку. Это ей не мешало и даже служило неким звуковым оформлением. Помешало другое. Желудок, который ничего не имел против красоты, но без еды категорически отказался воспринимать её. Он заурчал, потом каждую минуту стал протяжно жаловаться и был замечен не только хозяйкой, но и её кавалером, который любезно предложил хорошенько перекусить. Обедать парочка отправилась во Францию. Несмотря на Лизино нытьё, что с её визой ни в коем случае нельзя пересекать границу, Марк всё-таки взял верх и они, сев в машину, отправились к границе. Граница состояла из крошечной, абсолютно пустой будки и столба с прикрепленным к нему выцветшим щитом, на котором сообщалось, что с этого момента начинается новое государство, а именно Франция. У девушки перехватило дыхание. Несмотря на совершенно не достойную великой страны границу, у неё учащённо забилось сердце от осознания того факта, что она сейчас в той самой старой, всем известной Франции, где творили такие гении, как Виктор Гюго, Флобер, Рембо, Ги Де Мопассан и творец любимого ею «Маленького принца» Антуан де Сэнт-Экзюпери. Они ехали в Безансон, в котором бывал сам Юлий Цезарь! По дороге Марк рассказывал о знаменитой набережной Вобена и о старых крепостях, охраняемых ЮНЕСКО, которые они обязательно посетят после того, как пообедают. «Tour de la Pelote» – так назывался шикарный ресторан, в котором предусмотрительный Марк заказал столик. Ресторан находился на самом верху старинной башни, которая была построена в 1546 году у самого подножья реки Ду. В это просто невозможно было поверить! Сначала они медленно поднимались по спиралевидной каменной лестнице, потом звонили в тяжёлый чугунный колокольчик, а потом… Массивная дверь открылась – и их милой услужливой улыбкой встретила дама в помпезном наряде в виде платья-пачки времен барокко (до самого пола и с выразительным декольте), в белом парике с замысловатыми буклями. Как оказалось потом, все официантки носили такие же наряды. Девушке подумалось, что невообразимо тяжело целый день носиться между столами в таком одеянии. Но она очень быстро прогнала подобные мысли, села за дубовый стол возле маленького окошка и стала рассматривать стены, которые хранили тысячи людских историй. Не зря люди говорят, что у стен есть уши. А раз есть уши, значит, есть и память, потому что есть история. Массивные люстры с замысловатыми узорами величественно свисали на почерневших от времени цепях, аристократические трёхконечные подсвечники, резные стулья с высокими царственными спинками, каменный, откликающийся глухим эхом, пол и чёрная, обрамлённая красным кирпичом пасть камина мгновенно перенесли новоприбывших на несколько столетий назад, в эпоху, которая, благодаря стараниям теперешних хозяев ресторана, окутывала посетителей. Определить ее было сложно, точнее, невозможно. Скорее всего, это был этакой «винегрет», объединяющий в себе картинки из примечательных витков истории и разных стилей. Можно было разглядеть вычурное барокко и угрюмое средневековье, сдержанность ренессанса и современную практичность и лёгкость. Хотя современные нотки этой картины можно было бы отнести только к манерам присутствующих людей и к сервису. Странно, но всё выше упомянутое каким-то невообразимым образом прекрасно сочеталось друг с другом, поэтому совсем не раздражало, а вносило некую пикантность. Дополняли волшебную атмосферу слабые, отчего казавшиеся магическими, звуки симфонии Баха. Казалось, что они просачиваются через щели и трещины старых стен. Тонкий шлейф воздушной симфонии стих, но тут же был подхвачен минорной нотой Габриэля Форе, и зал окутали нежные грустные звуки.