– Альберт, а вот мы вам не слишком рады. Мы вас позовём, когда определимся, – мужчина кашлянул и перевёл взгляд на Лизу, – с условиями.
– С какими ещё условиями? – некстати поспешил осведомиться бармен.
– А это Вас тоже не должно волновать. Вы что, первый день работаете? Дайте время завязаться знакомству и не форсируйте события. В конце концов, я могу спокойно насладиться моментом?
– Наслаждайтесь, – выдавил обиженный Альберт и тут же испарился.
– Наслаждение будет вам стоить бутылки шампанского, – не меняя строгого тона, съязвила Лиза.
– Согласен, но…
– Но…
– Но у меня к вам встречное предложение, – девушка вопросительно посмотрела на мужчину и столкнулась с его взглядом, нежным, глубоким, искушающим. – Я покупаю бутылку Дона, но мы оставляем её здесь и идём ужинать в ресторан. Признаюсь честно, я очень голодный. Ну что, составите мне компанию?
– Ужин выйдет слишком дорогим, – растерянно произнесла Лиза, успевшая раствориться в его чарах.
– Оно этого стоит, – он, не сводя с неё глаз, дотронулся до её запястья. Широкая, горячая рука полностью спрятала под собою ладонь девушки. Сопротивляться больше не было сил. Она выдохнула, улыбнулась и безмолвно согласилась.
Шли к машине молча, ехали молча, но думали об одном и том же. Мысли их, казалось, переплетались в воздухе, наполняя салон машины загадочной атмосферой. Лиза всё время куталась в пальто, то и дело стараясь спрятать лицо в воротник. Непослушный локон отделился от закрепленной в элегантной «ракушке» причёски, которую она наспех успела смастерить, и упал ей на лицо. Она дунула на него снизу, и он, неуклюже взлетев в воздух, переместился ей за ухо. Музыка не давала расслабиться, даже наоборот, подобно грозе, нагнетала напряжение, рискуя вскоре выдать мощный электрический разряд. Может быть, потому что это была Шаде, так любимая Лизой и, как оказалось, и им тоже. Бархатный, низкий, завораживающий голос, переливы саксофона, ночное шоссе и кто-то рядом, совсем не знакомый, чужой, но почему-то желанный. Удивляла совместимость совершенно не соотносимых чувств, которые обрушились на бедную девушку: молчание совсем не нервировало, хотя и заставляло волноваться, тревожное биение сердца вселяло спокойствие, незнакомый мужчина внушал доверие.
– Меня зовут Доминик, а для друзей просто Дом, – его голос прозвучал так неожиданно, что девушка вздрогнула. – Ой, извините, я не хотел Вас напугать.
– Нет, ничего, я просто задумалась. Красивое имя. Домашнее.
– Как это? – искренне удивился он.
– В русском языке слово дом означает maison.
– А, понятно. Значит, мне повезло.
– Почему?
– Оно ведь могло означать сарай, или хижину, или ещё чего хуже, барак какой ни будь. А так – дом! Супер!
– Тогда здравствуйте, я Ваша крыша, – сказала девушка по-русски и улыбнулась.
– Не понял! А ну-ка быстро переводи! Я тоже хочу посмеяться.
– Не стоит, это я так, мысли вслух, – поспешила реабилитироваться Лиза, понимая, что выкрутиться не получится. Девушка принялась объяснять игру слов, связывая это с одной из русских комедий, бестолковой, но довольно смешной, под этим колоритным названием. Заменяя все новоявленные новорусские словечки типа «бабки», «крыша», «понты», «развод», «братки» и т.д. на нормативные, она совсем запуталась и с мольбой посмотрела на Дома, – давай я тебе расскажу об этом, когда буду говорить по-французски получше.
Машина давно остановилась возле китайского ресторана с типичным названием «Пекин». Доминик уже сидел вполоборота к девушке и смотрел на неё очень внимательно и серьёзно. Он иногда в такт ее словам кивал головой, но слушал ли он её и слышал ли вообще, сказать было сложно. Зато то, что мужчина пожирал её глазами, было несомненно. Ресторан оказался очень уютный, хотя и выглядел помпезно и дорого. Повсюду виднелись извивающиеся драконы: на потолке, на дубовых спинках стульев, на скатертях и даже в туалете на крышках. Позолоченные панели и два рельефных блестящих столба в центре зала, большие зелённые клумбы с маленькими китайскими розочками и длинные бамбуковые ограждения между столиками не давали назвать это помещение обычным рестораном. Это был маленький дворец, храм, эдем. С потолка свисали большие бумажные красные шары – лампы, обволакивая залы нежным розовым светом, и это усиливало ощущение сказочности. Лиза, послушавшись совета кавалера, заказала креветки под горячим апельсиновым соусом, сам же Доминик взял утку с овощами. Маленькая, всё время улыбающаяся, со взбитыми на макушке смоляными волосами китаянка, обслуживала их так тихо и быстро, что её присутствие почти не ощущалось. Лёгкие звуки флейты, журчание маленького фонтана, красные рыбки с воздушными хвостами- шлейфами в аквариуме, розовая дымка, экзотические угощения и низкий, немного хрипловатый голос сидящего напротив мужчины, околдовывали и разоружали. Лиза постепенно испарилась, уступив место Саше. И вторая не сопротивлялась. К ней возвращалось забытое чувство полноценной жизни. Лёгкое головокружение, трепет в груди и желание близости, только не той, от воспоминания о которой сводило скулы, а о нормальной, по обоюдному согласию, сугубо интимной, будоражащей. Ей снова захотелось любить и верить. Пусть не надолго, пусть с печальным концом, но ещё раз … Они болтали обо всём. Темы находились сами собой, вытекая одна из другой, как нарядные матрёшки. Ей было интересно всё, что он произносил, а он был согласен слушать и её ломаный французский, и неплохой английский, и отличный русский. Только бы она говорила, в коротких паузах будто стесняясь или волнуясь, закусывая нижнюю губу, а в некоторых французских слогах с назальными согласными слегка выпячивая губки.