Уже неделю Володя был на семинаре в Лос-Анджелесе. На улице стоял жаркий июль и всем своим видом: пыльными дорогами, неугомонным птичьим ором, палящим солнцем, – зазывал на море. От мужа не было новостей уже пять дней, но Лена не волновалась. За три года замужества она привыкла к его отлучкам и огромным расстояниям, разделяющим их. Если не звонит, значит, не может, занят. Освободиться – позвонит. А когда, наконец, его голос прозвучит в трубке, он будет долго и страстно шептать ей, как он соскучился, как хочет её и как ему без неё грустно и тяжело. Потом вернётся с командировки с кучей подарков, набросится на неё прямо в коридоре, а она, как всегда, не будет сопротивляться, и снова над копчиком у неё останется синяк от твёрдого паркетного пола. Всё было просто и понятно. И в этот июльский день тоже, но на море хотелось, видимо, больше, чем ждать, и она не устояла. Ребята из института под руководством «наглой» Нинки, её лучшей подружки, всё-таки уговорили её поехать на пять дней в Гурзуф. «Мы уже две квартиры забронировали, классные, почти у самого берега, с кондиционером и летней кухней! Надо быть идиоткой, чтоб не поехать! Тем более, твоего нет сейчас, и неизвестно, когда вернётся. Может, ты раньше его приедешь?! Короче, не ломайся, давай, поехали…». И Лена поехала, предварительно предупредив маму и выслушав в свой адрес кучу нравоучений и пикантных аллегорий. Она оставила «извиняющуюся» записку на случай, если Володенька, вернётся раньше. Три дня пролетели, как один. Лена из воды не выходила. Она соскучилась за солёным вкусом, остающимся на губах, за тихим шипящим шумом волн, за накатывающей молочной пеной, за горячей галькой. Она только сейчас вспомнила, что не была в Крыму три года, ровно с того момента, как вышла замуж. Но почему? Что же произошло за эти три года такого, чтобы она не побывала на море? Что ей мешало? Ожидание… Лена лежала в гамаке на террасе под открытым небом, часто усеянном звёздами, а мысли вывязывали витиеватые узоры прошлого. Ей стало не по себе, когда она попыталась вспомнить что-то существенное, важное, интересное из их трёхлетней совместной жизни. У неё не получалось. Вдруг замедленная киноплёнка дёрнулась и понеслась вперёд. День за днём, день за днём. Каждый напоминал предыдущий. Они были похожи, как близнецы. Плёнка остановилась, и кадр сменился реальным небом над головой, шумом прибоя и тихим заунывным скрежетом сверчка. «Вернусь домой и устроюсь на работу», – пообещала себе Лена и закрыла глаза. На следующий день было решено посетить Ялту. Из Гурзуфа туда ходил небольшой теплоход, каких-то двадцать минут – и ты на месте. Вечерняя ялтинская набережная встретила их огнями и пёстрой толпой. Всем давно известно, что лучше не купаться на ялтинских пляжах, а если отрываться по полной, то это только там. Прямо возле пристани расположились аттракционы: лодочки, карусели, цепочки, комната страха и будка иллюзиониста с надписью «Узнай своё будущее за одну минуту, 25 гривен». Нинке захотелось испытать судьбу, она потянула за собой и подругу. Трюк заключался в том, что человеку нужно было положить ладонь с широко расставленными пальцами в заготовленную модель и с силой жать вниз, пока не появиться красный свет и голос, исходящий из огромной пластмассовой разукрашенной головы факира, находящейся над будкой, не возвестит пугающим голосом: «Теперь я скажу, что тебя ждёт…Ха-ха-ха». Затем в будке начинало что-то щёлкать, трещать, скрипеть, и через минуту из щели выезжал лист в виде древнего пергамента с известием о твоём ближайшем будущем. Будущее Нинки уместилось буквально в двух предложениях, в которых ей пророчили новую любовь, но недолгую и не совсем счастливую, но которая научит её жизни. Нинка, как и стоило ожидать, не пришла в восторг, посетовала на потраченные двадцать пять гривен и стала уговаривать Лену испытать судьбу. И уговорила. «Пришло время раскрыть глаза и внимательно присмотреться к людям, которые окружают вас. Только тот человек рискует быть обманутым, который позволяет себя обманывать» – это было написано на Ленином пергаменте. Нина прочитала, криво улыбнулась и заявила, что этот факир «пьян и фокус его не удался». Но она была не права, и это стало ясно уже через полчаса. Покатавшись на лодочках и колесе обозрения, девушки решили что-нибудь выпить в одном уютном кафе, спрятанном среди кипарисов и пальм. Цены кусались, но тягучие звуки саксофона и льющийся голубой свет так манили, что подруги решили всё-таки раскошелиться и купить по стаканчику шампанского. Музыка стихла, и вдруг где-то за спиной попросили счет, не громко, но отчётливо. У Лены пробежали мурашки по телу. Она узнала этот голос. Нинка что-то рассказывала и смеялась. Заметив странное, даже испуганное лицо подруги, она начала допытываться, что случилось. Лена не могла пошевелиться. Нина трясла её руку и настойчиво требовала ответа. Вдруг она остановилась, выронила запястье подруги и изумлённо приоткрыла рот.