Разговор был долгим. Она ему всё рассказала. Владимир слушал молча, не перебивая, куря одну сигарету за другой. Он ничего не отрицал, не пытался выкручиваться или оправдываться. Встал, несколько раз прошёлся по комнате, снова закурил, потом повернулся к Лене и, глядя на неё в упор, начал:
– Да, я люблю эту женщину… и уже давно. Я её встретил задолго до того, как познакомился с тобой. Она просто сводит меня с ума. Она мной играет, как кот мышкой: когда хочет, подпускает, когда надоем, отвергает. Не знаю… Может, именно это мне в ней и нравится: её независимость, строптивость, непредсказуемость. Я болен ею. Не знаю, понимаешь ли ты меня? Ты очень юная и наивная, чтобы понимать такие вещи… И это хорошо. Лучше бы тебе никогда так их и не понять, не прочувствовать, не испытать такое. Когда я увидел тебя впервые, то подумал, что вот та единственная, чистая, правильная, если так можно выразиться, женщина, которая вырвет меня из этого омута. Я подумал, что ты мне поможешь ощутить радость семейной жизни, её полноту и значимость. Но, видимо, я ошибся. Да… Прости меня… Я тебя очень люблю, несмотря ни на что… Но это любовь другая: тихая, размеренная, уютная, родная… Я не знаю, как её описать словами…
– Но ты ведь понимаешь, что так продолжаться не может. Ты ведь не думаешь, что я приму такие отношения?
– А почему бы и нет? – он быстро шагнул к ней, присел и обнял её за колени, – Леночка, почему бы и нет? Ты ни в чём не будешь нуждаться. Я дам тебе всё, что только пожелаешь!
– Как ты можешь мне такое предлагать? Ты думаешь, если она тобой играет, то ты можешь так же поступать со мной?!
– Лена, ты ещё плохо знаешь жизнь. Ты никогда не бедствовала и не была в сложных ситуациях… Поверь мне, это ещё не конец света. Я тебя любою, очень, понимаешь, очень…
– Так сильно ты меня любишь, что не можешь выбрать из двух женщин, кто тебе больше нужен. Если я тебя сейчас поставлю перед выбором: я или она, ты выберешь кого? – Лена не сводила с мужа глаз.
Он отошёл к балкону, закурил. Лена ждала. Владимир молчал.
– Ну, что же ты молчишь? Её, да, её?
– Я не знаю…
– Никогда не думала, что буду в такой ситуации. У тебя два любимых цветка. Ты их оба любишь, но один поливаешь, а другой нет! Так вот, я хочу, чтобы меня не только любили, но и поливали!
– Ты читаешь очень много этой психо-кретиновой чепухи. Она тебе забивает мозги.
– Да?! А я думаю, дело в другом. Просто мой муж мною пользуется. Я – домохозяйка, поломойка, девчонка на побегушках. Мы за эти три года ни разу нигде не отдыхали. И знаешь почему? Потому что ты отдыхал с ней!
– Но ты никогда не говорила об этом. Я думал, что для тебя не важно…
– Конечно… Ты думал, что для меня многое не важно, даже то, что ты спишь с другой женщиной. Ты думал, что я это проглочу и приму твои условия.
– А разве не примешь? – его лицо изменилось. Глаза буравили её злым огоньком, а рот искривило подобие улыбки. Лену передёрнуло. – Разве не примешь? Идти тебе не куда, денег у тебя нет, работы – нет. Ты ведь ничего не умеешь, кроме как читать эти дурацкие книги. Значит, так. Сейчас мы оставим всё, как есть, и больше возвращаться к этому вопросу не будем. Единственная просьба – больше никогда не надевай эту дрянь, не стриги волосы и не наноси этот бойцовский окрас племени Зангайо. Тебе не идёт.
– Это три просьбы, – попыталась съязвить Лена.
Владимир Эдуардович подошёл к ней вплотную, обхватил её округлый подбородок рукой и приподнял вверх.
– Считать ты умеешь, значит, с этой задачей справишься тоже. Не стоит играть со мной, Леночка. От любви до ненависти один шаг, разве в твоих книгах об этом не пишут? – он оттолкнул её и вышел вон.
С этого момента жизнь Лены кардинально изменилась, обнажив перед ней другую сторону, полностью противоположную прежней. Она всё так же пестрила прекрасными апартаментами, безбедным существованием, модными магазинами, заботливым мужем, но не радовала, а каждым днём убеждала в фальши, в подделке, и далеко не качественной. То, что когда-то казалось улыбкой судьбы, превратилось в угрожающий оскал, который ржал, издеваясь над своей жертвой. Лена не стала рассказывать матери о последнем разговоре с мужем. Она знала ответ, и он её не устраивал. Спросить совета у отца? Он был слишком мягкотелый, недаром так долго терпел самодурство матери, прежде чем уйти. Оставалась всё та же Нинка. То, что от таких людей, как Владимир Эдуардович, нужно бежать, было и так ясно, что и подтвердила подруга. Но куда?