Прошло почти пять лет с той липовой свадьбы. Теперь Лена снимает двухкомнатную квартиру, работает у одного из друзей Фея в ювелирном магазине продавщицей и всё так же любит своего «спасителя». Он же так и не развёлся, и, по всей видимости, уже не собирается. Этот вопрос отпал за давностью и уже не имел для него никакого значения, чего нельзя было сказать о ней. Это совсем не означало, что он её перестал любить. Нет, напротив. Он желал её всегда. Он прикипел к ней мыслями и кожей, и при каждом очередном «разрыве отношений» сходил с ума и не находил себе места. Потом шли дни, недели, месяцы и он, измученный, приходил к знакомой двери, ждал её, а когда она появлялась, то читал на её лице то же, что чувствовал сам, одиночество и тоску. После таких «расколов» у Лены появлялись новые дорогие подарки, они ездили вместе отдыхать, и мир восстанавливался, но не навсегда. То, что он находился в более выгодном положении, чем она, Фей прекрасно понимал. Ей уже тридцать, она хочет ребёнка, ей нужна семья, и она всего этого заслуживает. У него же всё это уже есть: семья, дети, работа, и она, такая тёплая, родная, только его. Последнее время, Лена всё больше упрекала его в том, что он собственник, который не держит своих обещаний, потому что не любит её, а скорее всего, пользуется. Он объяснял ей, что у них, на востоке, так принято, что если человек спас другого человека, то он должен оберегать его до конца жизни. Это совсем не эгоизм, и он никогда не считал её своей собственностью. Он просто оберегал её и любил, как умеет. Она снова верила. Она всегда верила в то, что когда-то он выполнит своё обещание, что в один день всё изменится. Он же верил и хотел, чтобы всё осталось так, как есть. Лена молчала, надеялась и ждала. Потом случайно встречала на улице его жену, такую жизнерадостную и свежую, – и депрессия снова давала о себе знать. В конце концов, Фей сказал, что не будет препятствовать ей, если она встретит хорошего мужчину и выйдет замуж. Он даже будет рад, что передал её в хорошие руки. Это заявление совершенно добило девушку. Она в очередной раз сделала аборт и слегла в больницу с нервным срывом. Время, транквилизаторы и «умные книги» вернули её к нормальной жизни, но пятилетняя любовь с этого момента превратилась в болезнь, хроническую и вялотекущую. Девушка попыталась заполнить пустое место в своей душе и вылечиться. Но, как известно, хроническое не лечиться. У неё случился роман с одним «хорошим парнем», как и желал Фей, но протекал он скучно, обыденно и неинтересно. Это убогое «любовное приключение» совсем утомило Лену, поэтому она честно решила разорвать не нужные ей отношения. Мужчина взбесился, наговорил ей кучу гадостей, обозвал её шлюхой и был таков. Следующие три месяца на телефон Лены поступали от него оскорбительные сообщения и упрёки, и девушка, в конце концов, поменяла номер телефона. Потом были ещё романы, похожие друг на друга своей недолговечностью, примитивностью и скупостью. Каждый раз, сравнивая новые отношения с их романом с Феем, она всё больше убеждалась, что такого, как он, ей не найти. Таких, как её Фей, больше нет, а значит, и не будет. Зачем тогда это всё? Лучше вообще никого не надо, чем кто попало. Лена отказалась от поисков, завела собаку и полностью отдалась на волю случая. Она не пыталась больше заводить отношения. Если и случалось ей знакомиться, то уже с первого взгляда, слова или впечатления было ясно – не то. А раз не то, то и пробовать не стоит. Судьба, прочертив очередной виток событий, привела её к знакомой точке отсчёта. Фей снова был рядом, и она снова была счастлива. Надолго ли? Судьба ещё не решила.
Испугать мгновение
Страсть подобна неопытной воровке: пришла,
наследила, а убирать вам
Он стоял на пороге с необъятным букетом красно-чёрных роз, густо усеянных бисером дождевых капель. Куртка полностью промокла, рубашка прилипла к телу, а по лицу стекали прозрачные струйки воды. Саша прижалась к его мокрой груди и поцеловала в шею. Под губами она ощутила жар и пульсирующую тревожную венку. Доминик одним движением подхватил девушку на руки, теряя на пол свой великолепный подарок, развернул и прислонил к двери. Он целовал её жадно и требовательно, нервно раздирая шёлковый халат, путаясь в его замысловатой конструкции. Всё случилось прямо в коридоре, возле двери, на полу. Они, уставшие и счастливые, лежали между туфлей, разбросанной одежды и бархатными розами, растерзанными, но по-прежнему прекрасными.