– Что ты наделал? Бедные цветы… – тихо шептала Саша, нежно поглаживая его по груди.
– Нет… наоборот. Теперь можно без сомнения сказать, что именно розы – цветы любви. Во всяком случае, те, что я принёс, – улыбнулся Доминик.
– Надеюсь, что хоть несколько штучек выжили. Нужно поставить их в воду, – девушка хотела встать, но мужчина удержал её.
– Подожди. Не сейчас, – он прислонился к её макушке и с наслаждением вдохнул, - какая ты сладкая, - потом наклонился и поцеловал в губы. – Какая ты вкусная… Как…
– Шоколад? – попыталась угадать Саша.
– Нет.
– Как груша?
– Ну, нет! Какая ещё груша?
– А я люблю груши, особенно поздние. Они сладко-терпкие.
– Всё равно твой вкус с грушей не имеет ничего общего, поверь мне.
- Ты хочешь сказать, что попробовал меня на зубок? – рассмеялась Саша. – Даже не так! Ты меня раскусил!
– Именно! И пришёл в восторг! Это мой самый любимый вкус.
– Клубника? Яблоки? Банан? – пыталась отгадать девушка, но он отрицательно качал головой. Тогда Саша с серьёзным видом заключила. – Значит, утка по-пекински с овощами!
– Почему утка? – поперхнулся Доминик от удивления и смеха.
– Ты же её заказывал в ресторане, – тут и она прыснула со смеха, не в силах больше удерживать серьёзную мину на лице.
– От утки, конечно, я без ума, но с твоим вкусом её не сравнить. Нет, правда, у тебя сладковатая кожа. Я реально чувствую запах карамели.
– Странно, сегодня я ещё не успела подушиться.
– Духи здесь ни при чем. Это твой запах. Я это почувствовал с первого вздоха. Смешно… С первого вздоха… Там, на улице, когда впервые увидел тебя… Карамелька ты моя.
Странно, но все розы уцелели. Некоторые из них слегка обмельчали в бутоне, но смотрелись всё так же чудесно. Как только Саша определила роскошный букет в вазу, мужчина подхватил её на руки и опрокинул на кровать:
– Всё твоя миссия выполнена. Ты их спасла, а теперь должна спасти и меня.
– Ты сумасшедший, а на первый взгляд и не скажешь!
Всё повторилось на кровати. Потом в душе… Они не могли оторваться друг от друга, не могли насладиться друг другом. С каждым разом хотелось ещё и ещё. Как два наркомана, отгородившись от внешнего мира, они полностью растворились в своём пристрастии. Саша вспомнила о времени только тогда, когда в дверь постучали. Это была Линда, а значит, пора было идти на работу. Доминик потянулся к телефону и через минуту объявил девушке, что сегодня у неё выходной за его счёт. Она не возражала. Укутавшись в его объятия, Саша затаилась и обмякла. Ей было спокойно и тепло. Совсем рядом тикало его сердце, грело его дыхание, убаюкивал его голос.
С этого дня Доминик стал появляться в её апартаментах почти каждый день, всеми силами и финансовыми средствами ограничивая её работу. Он её выкупал, делал ей больничные, ограждал от любого мужского внимания. Хотя последнее было лишним. С его появлением работать ей стало сложно, если не сказать невыносимо. Теперь каждый новый клиент вызывал в ней отвращение и страх. Ей не хотелось ни говорить, ни танцевать, ни даже просто сидеть рядом с другими мужчинами. Даже хорошее денежное вознаграждение, ради которого она и находилась здесь, не могло пересилить так не вовремя нагрянувшую влюблённость. Таким образом, весь план Лизы рисковал полететь в тартарары. Но Доминик относился к тем мужчинам, которые умеют любить щедро и безвозмездно, особенно когда видят, что их любят не за что-то, а просто так. Не всем мужчинам даётся такой дар – видение фальши в чувствах. Одним представителям сильного пола мешает самолюбие, другим – имидж, третьим – статус и самооценка, и почти всех мужчин портят деньги. Доминик был испорчен деньгами, но, видно, не совсем. В свои неполные сорок он всё о себе знал и понимал, поэтому принимал свои недостатки с таким же пониманием, как и достоинства. Его брак не удался, хотя со стороны мог бы претендовать на звание «хорошего». Жена горячих латинских кровей родила ему двух прекрасных дочерей, проложив этими событиями себе дорогу в личное пространство мужа и в его бизнес. Сначала это было ненавязчиво, но со временем превратилось в пытку для Доминика. Его супруга позволяла себе кричать, ругаться при клиентах, устраивала скандалы на людях, щедро приправляя их колоритными сценами ревности и женскими слезами. Если вначале это были пустые, не обоснованные вспышки воспалённого воображения, то впоследствии появились факты, которые полностью соотносились с обвинениями. Как говориться: «Как вы яхту назовёте, так она и поплывёт». Доминик так плавал уже десять лет, приставая к совершенно не нужным ему берегам, заплывая в опостылевшие гавани лишь для того, чтобы напиться и забыться. Он исправно расплачивался за интимные услуги в очередном «порту» и снова уходил в плавание. Ему приелись жадные, цвета купюр, огоньки в женских глазах, льстивые речи и бесстыжие, ненасытные тела. Он привык к тому, что всем от него что-то надо. Более того, он прекрасно понимал, что это нормально. У него свой бизнес, деньги, власть, а эта смесь всегда рождает вокруг себя определённую публику: гламурную, ненасытную, требовательную и алчную. Доминик не исключал, что некоторые из девушек действительно испытывали к нему некие чувства, может, даже страсть, но в таких редких случаях он не испытывал к ним ни тени притяжения. Его жизнь устоялась и спокойно протекала в привычном для него русле: работа, деньги и случайные удовольствия. Правильно это или неправильно – он старался не думать, боясь ответа, который он хранил глубоко на дне своей совести. Даже во время внезапных депрессий мужчина умудрялся не копаться в себе, обильно заливая нервное истощение спиртным. И вдруг – карамельная девушка с карамельными волосами и сладкой кожей. Нет, она не была красивее предыдущих женщин. Но в ней было что-то непостижимо настоящее, живое, то, от чего учащённо билось сердце, – что-то родное. Она не пыталась ему угодить, не просила денег и могла долго гладить по голове, запустив свои маленькие пальчики в волосы. Он читал в её глазах любовь, самую обычную, но такую потерянную для него, забытую, обесцененную. Он видел, как она вспыхнула, когда он оставил после первого дня свидания на её столе тысячу франков. Он не хотел её обидеть, но не хотел и приручать. Это единственное оружие, которое у него осталось, чтобы не впустить нежданное чувство на дно своей души. Был ли он трусом? Наверное. Но теперь он боялся за неё больше, чем за себя. Куда он сможет привести её? В какой мир? В тот, в котором он прячется сам за выдуманными лицами и проблемами? Сможет ли она его потом любить? А может быть, всё наоборот? У него такая жизнь, потому что он всегда поступался своими принципами и желаниями ради того, чтобы избежать проблем. Странно, но от этого почему- то их меньше не становилось! Может, стоило бы всего один раз приоткрыть потайную дверцу и навести в своей душе порядок, но… Страх ошибиться… Легче жить транзитом в постоянном ожидании чего-то… Поэтому каждое свидание с Сашей щедро оплачивалось им. Она опускала глаза, нервно кусала губы и молчала. Потом, когда он возвращался домой, её красноречивый взгляд долго маячил перед ним. «Откупаешься от меня», – безмолвно говорили её глаза…