Но ему уже не были нужны никакие объяснения. Она была рядом, такая желанная и родная… И она ждала его…
Доминик повалил её на кровать. Халат распахнулся, выставляя напоказ ещё мокрое тело. Его сердце бешено забилось, заставляя желание зашкаливать. Он хотел её всю, от кончиков пальцев до самой макушки. Она же обвивала его руками, пыталась приподняться и покрепче прижаться к нему. Её инициатива мешала ему сосредоточиться. Ему хотелось наслаждаться каждым миллиметром её тела, каждым вздохом, жестом медленно, шаг за шагом, оставляя в памяти эти кадры навсегда. Он твёрдо остановил её и серьёзно посмотрел в глаза. Она притаилась, подчиняясь его гипнотическому взгляду. Доминик обвёл взглядом комнату и остановился на шёлковом пёстром шарфике. Через минуту шарф был аккуратно повязан на глазах у Саши. Она сбивчиво дышала и, казалось, искала губами его лицо. Мужчина смотрел на неё, невидящую, беззащитную и необыкновенно красивую, и медленно покрывал её шею горячими поцелуями. Затем он снял с себя галстук и осторожно привязал им её левое запястье к стоявшему возле кровати торшеру. Потом вытянул из брюк пояс и перетянул им её правое запястье, заправив другой его конец под тяжёлый матрац. Девушка мелко дрожала от непредсказуемости и возбуждения. До этого момента подобные сцены она могла наблюдать только в кино. Ей всегда казалось, что это некая уловка режиссера, красивая и нереальная. Все эти сцены с клубничками, сливками, с повязками на глазах были настолько идеальными, что и в мыслях не возникало повторить такое в обычной жизни. В реальной жизни люди ходят в туалет, сморкаются, матерятся и спят друг с другом практически только ночью. По-быстрому справив «интимную нужду», разворачиваются друг к другу спинами, даже не пожелав спокойной ночи. Буднично и отнюдь не романтично – правда рутинной жизни. Могли бы вы представить шахтёра, отпахавшего смену, в такой роли? У него, небось, и галстука нет. А если таковой и имеется, то пока он его найдёт, дама сердца давно будет смотреть десятые сны. Какие клубнички, какие сливки и галстуки?! Современной женщине было бы вполне достаточно обычных цветов, обычного поцелуя перед уходом на работу, обычного сообщения по телефону среди рабочего дня с обычными словами: «Ты моя самая любимая». К сожалению, везёт не всем с галантными кавалерами романтической закалки. Саша точно знала, что такого в её жизни больше не повторится никогда. И Доминик знал это тоже. Они оба знали это и понимали, что всё с ними происходит только по одной причине – им вместе никогда не быть. Какой срок им отмерян, было не известно. Но то, что этот срок не долговечен, чувствовали оба. Чувствовали и спешили жить, любить, выжать друг из друга максимум, вывернув наизнанку все свои силы и чувства…
– J'aime pas toi, mais je t'aime, – прошептал Доминик, гладя запутанные волосы Саши, скрутившейся калачиком прямо на нём.
– Как это? Так не бывает… нельзя любить и не любить одновременно…
– Бывает… Теперь я это знаю точно…
Марокко
Нас арабское утро встречало молитвой,
В несказанной тиши разливаясь хвалой.
Жаркий ветер врывался и шторами бился,
Принося с синих гор пыль песчаных дорог
(Отрывок из стихотворения «Сто двадцать дней»)
Месяц подходил к концу, предвещая дождём и холодом скорую разлуку. Доминик не переставал удивлять Сашу вниманием, подарками и своей буйной фантазией. Лена говорила, что никогда не видела своего шефа таким. Теперь весь персонал может вздохнуть свободнее. Особенно её удивляло, что он, как оказалось, может улыбаться. Саше это льстило, но и каждый раз напоминало о том, что очень скоро всё изменится. Она снова будет одна, он снова разучится улыбаться, персоналу снова придётся напрячься. Всё встанет на круги своя… Но пока это ещё не произошло, девушка пыталась о разлуке не думать, а как следует насладиться последними днями. Доминик хотел того же. Так, за пять дней до окончания месяца, он появился у неё с красочным конвертом, счастливый и возбуждённый.
– Что с тобой? Ты выиграл в лотерею?
– Типа того! Это билеты! Мы с тобой летим в Марокко… Я уже всё организовал. Вылетаем завтра утром. Я за тобой заеду.