– А виза?
– Правильно мыслишь. Я потому так рано к тебе и заехал. Собирайся, едем в их посольство в Берн, там всё и оформим.
– Ты правда думаешь, что мне тут же дадут визу?
– Не думаю, а знаю. Я же говорю, что всё разузнал и подготовил. Я бы и визу тебе сам поставил, если бы был хоть немного на тебя похож.
– Очень смешно.
Саша убедилась в правоте Доминика только тогда, когда зелёный штамп был «запечатлён» в её паспорте. Эта процедура не заняла и десяти минут и стоила всего лишь двадцать франков. С украинским паспортом – и так быстро! Это было на уровне фантастики!
Самолёт ворвался в душное пространство Африки. Когда Саша позвонила Екатерине Васильевне и сказала, что на четыре дня летит в Марокко, маме сделалось дурно. Мать тут же забросала её кучей вопросов: уверена ли она в своём спутнике? Не продадут ли там её? С ней ли её документы? Саша, как могла, успокоила её, пообещав звонить каждый день. Гостиница, где они остановились, имела поистине «эдемское название» «Апельсиновый сад». Само определение «гостиница» совершенно не соответствовало тому, что увидела девушка. Нужно сказать, что сначала, а именно с того момента, когда Доминик ей торжественно объявил, что они приехали, указав на высокий белый забор с встроенной в него железной дверью, Саша разочаровалась. Белая стена её никак не впечатлила и даже испугала. Но тот, кто никогда не бывал в Марокеше, не мог знать, что зачастую арабская архитектура тем и отличается от европейской: невзрачностью извне и великолепием изнутри. Это была любовь со второго взгляда. Саша пребывала в полнейшей прострации, завороженная огромными апельсинами, свисающими с деревьев, густо насаженными розовыми кустами, замысловатыми каменными сооружениями, голубыми бассейнами, необъятными ваннами, колонами, ступенями и особенно неповторимыми запахами. Их номер распространялся на два этажа. В таких хоромах запросто могло поместиться человек сто! Старый большой камин разверз тёмную пасть и посмеивался рыжим пламенем. На нём стояли внушительного размера песочные часы в каменной оправе. Перед камином располагались глубокие кожаные диваны, с обеих сторон обрамляемые шикарными розовыми букетами. Резные шкафы впечатляли своими размерами и красотой. На второй этаж вела спиралеобразная каменная лестница. Здесь, прямо посередине комнаты, располагалась ванна, хотя, исходя из её размеров, целесообразнее было бы назвать её бассейном. Два на три метра, с высокими бортами, усеянными разноцветными камнями и четырьмя колонами по бокам, она была самим совершенством! Тут же стояло трюмо с белым мягким пуфом и различными ванными принадлежностями, включая духи, косметику и масла. В углу висели два белых махровых халата, стояли тапочки и стопочкой сложенное энное количество полотенец. Банная комната завершалась массивным балконом с необъятной вазой экзотических цветов. На балконе их ждал небольшой сюрприз в виде бутылки шампанского с двумя фужерами и чёрным шоколадом. Саша заглянула через перила и обомлела. Прямо под ней был бассейн. Лазурная вода тихо плескалась под лёгким ветерком, покачивая на своей спине розовые, белые и красные лепестки облетевших роз. Доминик подошёл сзади. Сильные руки вторглись ей под джинсы, а горячее дыхание обожгло шею. Рывок… Ещё рывок… Ёшё…И ещё… И без того опьянённое арабскими благовониями и свободой сознание взорвалось в едином оргазме…
Оказалось, что Доминик наведывался в это место частенько, но всегда один. Он приезжал сюда, когда депрессия становилась невыносимой и даже физически ощущаемой. Головные боли и бессонница проходили только здесь. Он любил этот отель за его приватность и компактность. Знаменитая «Мамуния» его не прельщала, особенно раздражая толпами туристов и «тусовщиков». В своём «Апельсиновом саду» он был, как у себя дома. Персонал отеля его хорошо знал, вплоть до того, что месьё предпочитает на завтрак, какой массаж предпочитает и во сколько обычно просыпается. Саше было немного неловко под их внимательными взглядами и заискиваниями. Слащавые улыбки, угадываемые желания и восхищение на лицах поначалу пугали её. Но Доминик объяснил ей, что они от него всегда получают хорошие чаевые, потому так и выслуживаются. Не то чтобы это объяснение её успокоило, но она со временем привыкла к такому «лестному» вторжению в её пространство и немного успокоилась. Дом расписал каждый их день пребывания буквально по часам. Ему хотелось показать Сашеньке всё. Под всем подразумевались: Центральный рынок, место уникальное и самобытное, вилла Сальвадора Дали, красочная и неповторимая, с прекрасным садом и зеркальными миниатюрными озёрами, Храм Фатимы. Так же предполагалось побывать в горах и посетить несколько поселений берберов, покататься на «калеше», верблюде, посетить прославленные «кожаные» магазины и отведать настоящий «кус-кус». Два дня пролетели на одном дыхании. От виллы великого художника Саша осталась в восторге, впрочем, как и от храма Святой. В святилище Доминик купил для неё серебряную, усеянную циркониями, «руку Фатимы» и повесил девушке на шею, уверив последнюю, что теперь Фатима будет оберегать её. То, что девушку ждало потом, её потрясло больше всего из увиденного в этой стране. Горы – синие, розовые, зелёные. Плоские скользкие скалы ярко-фиолетового цвета переходили в синий цвет, потом – в розовый, и терялись в небе светло-серыми разводами. Казалось, что природа создала причудливые формы и цвета, чтобы подчеркнуть бедность и отверженность народа, заселявшего горные склоны. Берберские жилища были настолько бедны, что в голове просто не укладывалось, как люди могут так жить. Без окон, без дверей. Грязные оборванные тряпки вместо стёкол и стен, кое-как сколоченные доски вместо перегородок, дырявые вёдра, хромые собаки и полуголые, худые чумазые дети. Детвора, на вид вполне счастливая, бежала за машиной и что-то кричала. В посёлке какой-то мужчина сидел на полу, прямо на дороге, и на самодельном приспособлении вытачивал замысловатые штучки из дерева. Саша застыла. У человека не было рук. Он всё делал ногами и при этом широко улыбался посетителям своим беззубым ртом. Гид пояснил, что старик делает талисманы. Мастер тут же при ней шустро выточил небольшой аккуратный медальон с круглым набалдашником на конце, зажал между пальцами одной из ног и протянул ей. Саша взяла и поблагодарила, а Доминик дал умельцу хрустящую купюру. «Он говорит, что это на удачу , – перевёл экскурсовод путаную речь калеки и, хмыкнув, добавил, – а его удача, видно, обошла стороной». Детвора обступила их, не переставая громко галдеть на своём наречии. Было ясно – просят денег, но только они не просили, а требовали, настойчиво и агрессивно. Гид взял у Дома скомканные купюры и приказал им идти в машину. Саша видела, как он прикрикнул на орущую толпу и, когда дети угомонились, раздал им деньги. Потом вынул из кармана мелочь и бросил в сторону на дорогу. Детвора кинулась за монетами, а мужчина несколькими прыжками оказался в машине. Саша поняла, что это был отвлекающий маневр. Иначе бы маленькие попрошайки не дали ему приблизиться к машине, пока не очистили бы все карманы. Они возвращались в гостиницу. Саша не проронила ни слова. У неё из головы не выходил старый мужчина без рук и с беззубой улыбкой. «Может быть, – думала она, – его удача и обошла стороной, но судьба подарила ему огромное терпение и силу воли. И по иронии той же самой судьбы, этот человек делает амулеты для совершенно благополучных людей, заезжающих сюда посмотреть на него и обитателей цветных гор как на что-то экзотическое и небывалое. Наверное, это чудо. Только не то, что он может вырезать ногами фигурки из дерева, а то, что он смог найти себя в новом качестве, не имея ни средств, ни денег, ни удачи. Странно… Многие богатые люди готовы распрощаться с жизнью, потеряв свой бизнес или признание. Может, потому, что им есть что терять… Нет, каждому из нас есть что терять… тем более, если речь идёт о жизни – самом дорогом, что тебе было дано свыше. Вот и ответ! Этот человек, так как он верующий, а это не подлежит сомнению, не может даже помыслить о самоубийстве. Если ему выпало страдание, значит, так было угодно Богу. А если так было угодно Аллаху, значит, этот человек нужен ему именно в таком качестве. Именно поэтому я сейчас об этом и думаю… Благодаря встрече с чудесным калекой я мысленно пришла к Богу… Вот это я закрутила, хотя некая логика всё-таки присутствует»…