Невшатель
Всё-таки насколько запахи могут читать наши
мысли
Через час подруги уже шли по мощеным улицам Невшателя. Погода была чудесная, несмотря на то, что утром шёл дождь. Это особенность швейцарского климата, который можно сравнить разве что с женским настроением, меняющимся пять раз на день. На смену дождю приходит солнце, через час поднимается холодный ветер, уже к обеду он стихает и природа замирает в оцепенении, но ненадолго, потому что уже к вечеру снова начинает моросить дождик. Нередко климат радует градом, притом совсем неожиданно. Короче говоря, страховые компании машин и недвижимости здесь готовы ко всему и всегда. Зонтик же является незаменимым аксессуаром всех без исключения здешних обитателей: в любой машине вы всегда найдёте этот предмет, а то и два.
Невшательское озеро, одно из самых больших озёр Швейцарии, встретило подруг холодным спокойствием. Осеннее солнце игриво поблёскивало на лениво волнующейся под лёгким ветерком ряби. На аккуратно изогнутом берегу, возле массивных каменных скамеек, толпились упитанные неповоротливые лебеди, шустрые пёстрые утки и пугливые голуби. Буквально в шаге от них стояли какие-то люди и бросали птицам сухой хлеб. Самыми голодными были утки – они, как ошпаренные, с коротким пискливым кличем бросались за провиантом. Вальяжные лебеди успевали лишь ущипнуть их – то за хвост, то за крыло, угрожающе шипя вдогонку. Чайкам тоже перепадало. Как только кусок хлеба взлетал выше к небу, они тут же стремглав бросались к нему и ещё в воздухе раздирали его на части. Но, несмотря на метания и галдеж птиц, веяло необычайным спокойствием. Глянец огромного озера, туманные далёкие берега и свежий, немного влажный воздух. Когда стоишь лицом к воде, то почему-то кажется, что за спиной тоже вода или, может быть, лесная посадка или цепная горная стена, в общем, что-то под стать вечному, необычно спокойному. Но стоит повернуться на сто восемьдесят градусов, как перед глазами возникает совершенно новый, другой пейзаж – панорама старого города с дерущимися к небу заострёнными домиками. Такой себе «тетрис» в стиле «а ля франсэ». Большие и не очень, маленькие и угловатые, вычурные и чудаковатые, строгие и просто обычные дома располагаются прямо друг над другом, оставляя между собой змеиные дорожки. Они доходят до самого неба и упираются в его владения или, может быть, совсем наоборот, держат небо на своих красных кирпичных крышах.
– О нём думаешь? – внезапно спросила Яна.
– О ком?
– Ну не о Папе же Римском? О Роме своём.
– Нет, – солгала Саша. Но Яна не отступала. – О нём, о нём. Я всегда тебе говорила и теперь скажу, что он тебе не нужен. Он не создан для семьи. Разве ты ещё этого не поняла?!
– Яна, он отец моего ребёнка… И потом… Мы с ним прожили пять лет и…
– Два из которых ты понятия не имела, где он, чем занимается и чем дышит. Это нормально?
– Нет, не нормально. Потому я и здесь. Но когда я думаю об Антошке, то чувствую себя виноватой, ведь…