– Зачем, если ты мне уже надоел? – Она в упор смотрела на него, и на её лице застыла еле заметная, злая улыбка.
– Да, пошла ты! – выдавил парень и скрылся в толпе.
– Спокойной ночи, – пожелала Лиза своему собеседнику, и повернулась уйти.
– Может, – начал было он.
– Нет, не может, – оборвала его Анна и зашагала вслед за Лизой.
…У неё были нежные руки, тёплые и ласковые, мятное дыхание, мягкие настойчивые губы и красивое, почти юношеское тело. Анна больше не пугала Лизу, а, наоборот, притягивала, возбуждала. Кем она была для неё больше, мужчиной или женщиной? Эти два начала в ней так сильно переплетались, что грани между ними практически были не видны. Мальчишеское строение бёдер, плоский живот и роскошная упругая грудь, мужская одежда и женская изящная походка, мужской пронизывающий взгляд и женская нежность, мужская прямота и женское очарование, мужская логика и женская чувственность. Против такой «патологии» сознание было совсем беззащитно: оно путалось в сомнениях, металось между двумя полюсами, ища правильную формулировку объекту. Что является правильным или неправильным, хорошим или плохим, извращённым или нормальным? Лиза давно себя ловила на мысли, что грани этих абсолютно разных определений иногда настолько ничтожны, что невольно напрашивается вопрос, всё ли с ней в порядке. До приезда в Швейцарию было всё ясно и понятно, но теперь… Чем дольше она работала, тем меньше улавливала разницу.
Женский поцелуй обжигал и заводил. В этой новой жизни, в эту минуту, в этом месте он был правильным, вполне нормальным, желанным… Вряд ли могла бы она так сказать, находясь дома, на Украине. Реакция была бы полностью противоположной. Неужели всё дело в безнаказанности? Никто не узнает, а значит, никто и не осудит… Ей было хорошо как никогда, то есть совершенно по-новому, по-другому. Анна не позволяла касаться её ниже плеч. Взяв инициативу в свои руки, она, подобно мужчине, покрывала Лизу мелкими поцелуями, опускаясь всё ниже и ниже. Когда она нырнула между ног, по телу девушки пробежала дрожь, бросило в жар. Она знала всё: каждую горку, каждую впадинку, каждый завиток, ощущая реакцию на уровне женской интуиции, предугадывала паузы, ритм и желание. Оргазм был мощный и долгий, на грани потери рассудка. Анна развернула Лизу вниз лицом и легла сверху. Её тело было мокрым и скользким. Она вцепилась в её руки и стала раскачиваться плавно, с каждым новым толчком убыстряя темп. Её «холмик» упирался в тугие ягодицы девушки, оставляя мокрый след удовольствия. Её движения стали хаотично-быстрыми, дыхание тяжёлым и через несколько секунд тишину прорезал глухой протяжный стон. Тело обмякло и медленно сползло на кровать.
Они разговаривали долго. Лиза лежала у неё на плече, а Анна гладила её волосы и смотрела немигающим взглядом куда-то в пустоту. У неё никогда не было половых отношений с мужчиной, если, конечно, не считать изнасилования в тринадцать лет. Их было трое. Она, скромная, но сильная духом девочка, не посмела рассказать ни брату, ни матери. Отец тогда уже не жил и не общался с ними. Ей было стыдно и невыносимо гадко. Анна изо всех сил старалась забыть свой позор, и у неё почти получилось. Только, когда в семнадцатилетнем возрасте соседский парень, долго ухаживающий за ней, попытался поцеловать её, она ничего не ощутила. Более того, вернулось забытое брезгливое чувство. После неудавшегося поцелуя девушка долго чистила зубы и полоскала рот. Ей казалось, что она снова грязная и обесчещенная, как в тот раз. Немного позже, когда она устроилась на свою первую работу и начала получать неплохие деньги, Анна могла позволить себе психотерапевта, тайком от всех. Бесконечные визиты в течение года превратились для неё в нудную работу, а со временем стали обузой. Девушка начала задумываться: если её тело и душа так реагирует на мужчин, зачем же она насилует себя, пытаясь внушить обратное? Она всячески избегала парней и предпочитала, чтобы её личное пространство было избавлено от их присутствия. Анна испытывала к ним непреодолимое отвращение. Чем симпатичнее и мужественнее был юноша, тем сильнее она ненавидела его. Справиться с такой аномалией ей помогла первая её подружка, стремительно ворвавшаяся в её жизнь и расставившая все недостающие точки над «i». С радостью для себя Анна обнаружила, что она способна любить и быть любимой, как всякая нормальная женщина. Именно в это время она начала замечать за собой пристрастие к мужской одежде, причёскам, духам, повадкам. Сначала девушка не понимала, что с ней творится, и старалась запретить себе уподобляться мужчинам, но потом заметила, что именно это заводит её сожительницу. С каждым днём девушка привыкала к себе новой и всё больше убеждалась в том, что ей так комфортно и надёжно. Её новый образ служил ей своеобразным камуфляжем и защищал от липучих взглядов и приставаний теперь уже себе подобных. Новая Анна научилась уживаться с мужчинами в рамках общения, принимать их как неотъемлемую часть человечества и даже флиртовать с ними. Последнее ей доставляло удовольствие только потому, что так она могла почувствовать своё превосходство, каждый раз выставляя напоказ примитивность и похотливость мужского естества. К нынешнему времени Анна Франц сменила немало подружек, прошла два, естественно, гражданских, брака, которые не исключали наличие любовницы, и полностью была довольна своей жизнью…