– Этот вопрос из разряда «курица или яйцо».
– Этот вопрос из разряда «мужики – твари!».
– Ты так говоришь, потому что у тебя нет детей. Нет сына. Прости, что я об этом тебе говорю.
– Ничего, валяй. Только при чём здесь это?
– При том, что любому мальчику мать прививает любовь. От неё зависит, каким он вырастет, каким станет, как будет относиться к женщинам. Конечно, есть и школа, и друзья… Но мать – это первая женщина, которая закладывает в него азы.
– …Может…может… ты и права… не знаю… Но я знаю точно одно – ненавидеть намного проще, чем любить.
– …Но не нам выбирать лёгкие пути, не так ли…
– Не так. Я в эти игры больше не играю. Чтобы любить, нужно в неё верить. А я не верю. Я верю в свои силы, в разум и в эгоистическую сущность человека. Любить – значит привязать к себе. А мне это не нужно. Вот так. Моё жизненное кредо – свобода и эгоизм!
– Звучит заманчиво!
– Не иронизируй, малышка. И не пытайся меня понять. Разве можно понять бабу, которая по ночам представляет, что у неё член между ногами, а по утрам мечтает о кофе в постель. Я и сама себя не понимаю. Может, поэтому мне с собой никогда не скучно. Ладно… Что у нас по плану? – женщина сладко потянулась и вопросительно взглянула на Лизу.
– Кофе в постель? – вопросительно лукаво ответила девушка.
Восточный гость
То, что умные называют глупостью,
иногда становится фантастикой
Все девушки, патрон и обслуживающий персонал, находились в празднично-возбуждённом состоянии. По кабаре пролетел сладкий слушок о восточном, непомерно богатом госте, который должен был в ближайшее время посетить кабаре и, по всей видимости, оставить щедрую долю своих сбережений в этих стенах. Конкуренция достигла своего пика. Теперь ненависть танцовщиц друг к другу читалась не только в поступках, но и обозначилась на тщательно размалёванных симпатичных мордашках. О принце грезила каждая, тем более по слухам первый был богат, как король. Был ли он действительно принцем или халифом, или просто каким-нибудь визирем, никого не интересовало, так как разницу в чинах прекрасно замещало финансовое состояние объекта. Но судя по лощённой, идеально выбритой физиономии патрона и его вдруг приобретённым безукоризненным манерам, можно было предположить, что гость если не принц, то уж точно имеет непосредственное отношение к высшим титулам восточной аристократии и, по всей видимости, может оказаться косвенным или даже прямым потомком какого-нибудь эмира.
Девушек выстроили в ряд перед сценой. Невысокого роста плотный мужчина в идеальном тёмно-сером деловом костюме, шикарных, маняще отливающих дороговизной туфлях и с белым фуляром на голове, на который был одет золотой обод- венчик, оказался обычной, совершенно не впечатляющей внешности. Если бы на его круглом лице не было густых усов, аккуратно подстриженных, «принца» можно было бы спокойно отнести к разряду палаточных торговцев, которыми кишат восточные базары. Но то ли его стилист был профессионалом, то ли усы, по задумке природы, должны были определять «принадлежность к высшему классу», но именно этот «натуральный аксессуар» давал понять, что перед нами человек незаурядный. От него пахло деньгами и властью, и этот запах чувствовался за версту. Лиза ощущала его точно так же, как и все остальные. Настоящая женщина всегда чувствует запах денег, секса или комфорта. Здесь же находились профи, акулы, стервы, у которых эти качества были возведены в квадрат. Лиза не могла причислить себя ни к одной из этих характеристик, но женщиной она была настоящей, а потому хитрой. Она прекрасно понимала, что неземной красотой не отличается, в её внешности нет ничего такого, что могло с расстояния десяти шагов броситься в глаза и затронуть за живое. Ни огромных раскосых глаз, ни волос до колен, ни больших мясистых губ. У неё всё правильно, размеренно и симметрично, а такая внешность приобретает интерес при более близком рассмотрении. Получается – шансов нет. Если только не «выкинуть номер», как любит часто повторять её мама. Она всегда считала, что Саша в «выкидывании номеров» профессионал. Ну что ж, подвернулся момент это проверить. Усач уже успел отобрать двух красоток: одну - высокую русскую с длинными густыми платиновыми волосами и жгучую брюнетку румынку со строгим каре и огромным кровавым ртом. Когда в очередной раз принц отправился разглядывать девушек вдоль шеренги, важно расхаживая, заложив руки за спину, Лиза, как ни в чём не бывало, вышла из строя и спокойно направилась к бару. Подойдя к стойке, она невозмутимо залезла на высокий стул, сбросила одну туфлю и, подогнув ногу, начала разминать стопу.