– Это что ещё такое? – патрон уже стоял возле неё, брызгая слюной и грозно выпячивая свои маленькие «поросячьи» глазки. Все, включая принца, смотрели в их сторону с интересом, а на лицах некоторых девушек читалась жалость к «недалёкой» неудачнице.
– Я больше не могу стоять, – спокойно ответила Лиза, бесцеремонно разминая пальцы ног.
– Понимаю, привычнее лежать, – съязвил разъярённый шеф.
– Не в этом дело, – казалось, девушка не замечает его злости, – просто я купила новые туфли, а они мне беспощадно жмут. И вообще, я не коза на рынке, чтобы меня выбирали, поэтому со всей ответственностью, заявляю, что снимаю свою кандидатуру с конкурса.
Патрон хотел что-то сказать, но, потеряв самообладание, а вместе с ним и речь, захлебнулся на первом же слове и беззвучно зашевелил бледными губами.
– Да, вы так не волнуйтесь, – наклонилась к нему Лиза и успокаивающе зашептала, – не думаю, что я в его вкусе.
Она видела, что принц приблизился к ним и стоит сзади патрона, а, следовательно, слышит весь разговор, но делала вид, что не замечает этого. Восточный гость внимательно смотрел то на неё, то на шефа, подёргивая усами и выразительно двигая одной бровью. При близком рассмотрении у него оказалось очень выразительное лицо с живыми чёрными глазами и заострённым, с небольшой горбинкой, носом. Гость кашлянул, патрон от неожиданности отскочил, и в этот момент прямой взгляд принца встретился со смущённым Лизиным. Она слегка улыбнулась и почтительно поклонилась. Взгляд мужчины скользнул по её ножке, опустился на оголённую лодыжку и остановился на поблёскивающих красных ноготках. Он еле заметно улыбнулся себе в усы, серьезно посмотрел на ставшего белым, как полотно, патрона кабаре, развернулся и пошёл к выстроенным девушкам, жестом дав понять хозяину, чтобы тот следовал за ним. Через несколько минут, принц указал на ещё одну блондинку с большой красивой грудью, и вся процессия, включая отобранных девушек, удалилась. В течение следующих десяти минут Лиза выслушивала всё, что думает о ней патрон. С достоинством проглотив оскорбления и маты на всех трёх государственных языках Швейцарии ( когда шеф ругался, он всегда прибегал к такой стратегии, видимо, ему доставляло несказанное удовольствие ругаться в три раза больше), она объявила, что знает свои права, поэтому прощает непозволительные слова в свой адрес, но просит оставить её в покое. Доведённый до последней точки кипения, шеф бессильно развёл руками и охрипшим голосом объявил девушке, что у неё сегодня неоплачиваемый выходной, и она может убираться на все четыре стороны. Что Лиза и сделала. В апартаментах она долго думала: «Неужели прогадала, просчиталась. Моя уловка не удалась. Видно, принцы из другого теста сделаны. Или… Может, просто я ему не понравилась даже вблизи. Нет, не может быть… Не может быть, чтобы он не клюнул. Девушка, которой безразлично его внимание, не может не заинтересовать его. Это неестественно. Все ему в рот заглядывают, без мыла в задницу лезут, как наш начальник, угождают, а тут такое безразличие. Он не мог не повестись! Но ведь не повёлся же! Мир перевернулся. Или я ему показалась страшненькой и неинтересной. Лучше бы первый вариант! Теперь патрон мне работать спокойно не даст. Ох, и наделала себе проблем, психолог хренов!».
На следующий день, вопреки всем ожиданиям Лизы, патрон был сама любезность. Хитро улыбаясь, он поставил перед ней коробку, сказав, что это от одного обожателя, и неумело подмигнул ей. В коробке оказались туфли. Лакированные чёрные лодочки на высокой шпильке были воплощением мечты любой женщины. Лиза вынула их и увидела, что в одной туфле лежит записка. «Надеюсь, эти туфли будут вам в пору». Писавший не обманул, обувь действительно идеально сидела на ноге и радовала глаз. Лиза, не колеблясь, взяла подарок. По окончании работы патрон подозвал её ещё раз и вынес из своего кабинета огромный букет нежно-розовых роз от того же обожателя, что и прежде: