– Да, перестань, пожалуйста, – нервно перебила её Яна. – Между прочим, у меня тоже дети, целых трое! И поверь мне, я ни капли не жалею, что ушла от своего идиота. И если ты спросишь моих детей, хотят ли они, чтобы их отец вернулся, то они в три голоса ответят, что нет.
– Не сравнивай. Наши ситуации совершенно разные. Твой бывший муж – алкоголик.
–- Вот именно! Я хоть знаю причину нашего развода, как говорится, диагноз налицо. А твой?! Не пьёт, не курит, «руки не распускает», не ругается! Так что же вам помешало быть вместе? Его самолюбие и высокомерие. Как говорит моя мама, не пьёт и не бьёт, да ладу не даёт. Твой Роман – царь! А царей, как известно из истории, свергают.
Саша улыбнулась. Яна попала в самую точку. Ей вспомнился один из вечеров. Он лежал на кровати, заложив руки за голову. Она заканчивала глажку накопившегося белья. Она, уставшая и грустная, смотрела на его крепкое красивое тело. Взгляд медленно скользил по бёдрам, груди, шее, губам. Она хорошо помнила эти пухлые, словно очерченные манящие губы… Но вдруг что-то кольнуло в самое сознание – волевое, надменно-равнодушное лицо. Она никогда не видела у своего мужа такого выражения лица. А может, просто не замечала? Ни тени нежности, ни отблеска доброты, ни капли сострадания. Тогда она его спросила, удобно ли ему лежать. Роман удивился и поинтересовался, почему она спрашивает. И тогда Саша ему ответила, не лучше было бы ему снять корону, а то она может надавить ему голову. Роме понравилась эта шутка. А вот ей тогда было совсем не до смеха, впрочем, как и сейчас.
Крик Яны заставил её тут же покинуть воспоминания и вернуться в реальность:
– Ну, ты видела такое! Какой ужас! Я их кормлю, а они на меня гадят! Это вместо спасибо. – Жидкое, светло-коричневое пятно птичьей благодарности красовалось на рукаве новенькой кожаной куртки. – И вот так во всём, – продолжала возмущаться подруга, – Вот тебе наглядный пример. Ты с добром, а к тебе с дерьмом… Чем лучше ты относишься к кому-нибудь, тем больше эти кто-то гадят тебе на голову!
– Янка, это всего лишь чайка.
– Да уж, хорошо, что коровы не летают. Ладно, ma cherie, on y va.
– Куда?
– О! Ты меня поняла?! Учишь французский?
– Эту фразу поняла. Я, конечно, пытаюсь учить, но знаешь, что-то не слишком он мне даётся. Эти произношения в нос, слова с кучей лишних букв, только «r» чего стоит!
– И это говорит филолог!
– Вот именно. Потому и говорю, что чувствую непреодолимый барьер. Мои мозги отказываются принимать эти звуковые сигналы. Я думаю, что с немецким языком всё обстояло бы намного проще.
– Неправильно думаешь. Французский – это язык любви.
– Это выдумка самих французов.
– Ну и пусть, но если весь мир согласился с ней, значит, всё же доля правды в этом есть.
– Думаю, что да, но…
– Никаких но. Кристи будет тебе делать контракты только во французскую часть. Французы – более мягкие, сентиментальные, влюбчивые. При твоём характере и внешности тебе будет легче работать именно с ними. С немцами же у тебя умрёт всё женское начало. Его и так у нас, женщин, почти не осталось с нынешними мужиками. А тут немцы – прямые, сухие, непоколебимые. Никакой романтики. Во всяком случае, не в самом начале твоей «карьеры», попозже, через месяцев пять можно будет и попробовать, но сейчас лучше не надо.
– Это в тебе говорят отголоски второй мировой войны. Помнишь, у Задорнова: «Выйду замуж за очень пожилого немца, чтобы отомстить за дедушку». – Девушки засмеялись. – Так всё же, куда мы идём?
– В «Марионо»
– Куда?
– В парфюмерный магазин.
– Хочешь себе духи купить?
– Да, хочу. Только не себе, а тебе.
– Спасибо, конечно. Только мой день рождения только через три месяца.
– Ничего, подарок никогда не помешает. А если серьёзно, то я, по-моему, поняла, что тебе нужно сделать, чтобы поскорее забыть твоего Романа.
Саша удивлённо взглянула на подругу.
– Тебе нужно измениться или, как принято сейчас говорить, поменять свой имидж. Поменять внешнюю оболочку и все те предметы и аксессуары, которые могли бы тебе напоминать о бывшем муже.