Утром следующего дня немного уставшую, но довольную Лизу увозило такси от шикарного отеля. В носу до сих пор стоял лёгкий запах жасмина, во рту ещё чувствовалась ванильная сладость хрустящих круассанов, а кредитная карточка с пятью тысячами франков приятно грела душу. Человек, мужчина, названый принц без имени и без координат с каждым новым метром таял в памяти, как утренний туман, становился невидимым и нереальным. Лиза захлопнула за собой дверь и отсекла новое, уже успевшее стать прошлым, приключение в её истории. «Восточный гость», повинуясь волшебной палочке женской игры, с лёгкостью превратился в «того», ночной секс в горький привкус воспоминаний, а достижение цели в очередную галочку скучных побед. Но в отличие от пресловутой Золушки у неё осталась не одна туфелька, а целых две и путёвка в будущее в виде пяти тысяч франков.
Страх
Если долгое время находишься в дерьме,
перестаёшь чувствовать, как оно воняет
Несколько раз в неделю приезжал Марк. Он входил с небольшим букетом каких-нибудь цветов, с бумажным пакетом круассанов и извиняющимся выражением лица, садился на стул и молчал. Лиза ходила мимо него, занимаясь своими обычными делами, будто не замечая. Он изредка бросал на неё безнадёжно влюблённые взгляды и не решался начать разговор. Сначала такая безвольная манера раздражала Лизу, но со временем она привыкла и даже получала удовольствие от своего «недосягаемого образа» в глазах этого симпатичного юноши. Саша иногда просыпалась в ней и жалела парня. Она обвиняла «дублёршу» в жестокости и высокомерии, но Лиза ей отвечала, что она не заставляет его приходить. Был ли Марк больше мазохистом или безнадёжно влюблённым, сказать было трудно. Скорее всего, и тем и другим: «влюблённый мазохист» с причудами романтика. Лиза разрешала ему находиться в своём обществе, водить её по ресторанам, покупать небольшие подарки. И только иногда допускала к себе. В эти редкие моменты близости ей даже не требовалось притворяться. Она лежала с постным отрешённым видом на спине, а он, потный и счастливый, утолял свою жажду. Зачем он был ей нужен? И нужен ли он был вообще? Наедине с собой она думала над их извращёнными отношениями и пыталась понять, что её держит рядом с ним, но ответа не находилось. Тогда её разбирала злость на него за его бесхарактерность и на себя за свою алчность. В памяти всплывали неприятные сцены их интимных отношений, и она невольно кривила лицо, будто бы проглотила что-то горькое и отвратительное. Она отдавалась ему, потому что жалела! А он пользовался этим моментом жалости и делал вид, что не замечает её снисхождения. Ничего не скажешь, высокие отношения! Несколько раз Саша брала верх над Лизой, и девушка прогоняла Марка. Наговорив ему кучу гадостей, обвинив во всех земных грехах, она просила, приказывала, умоляла не приходить к ней больше и не мозолить глаза. Глядя на него в упор, Лиза говорила, что не считает его мужчиной, что секс с ним – это просто пытка для неё, а он сам ей не приятен. Но проходил день- другой, и девушка замечала на улице знакомый силуэт, а в спину впивались невидимые глаза мужского желания. Она чувствовала его взгляд, ощущала его присутствие и снова проникалась жалостью. Он был рядом всегда. Он был её записной книжкой, её энциклопедией, её будильником, её совестью, её тенью. Смирившись с его присутствием, она позволила ему быть в её жизни без права на будущее. И он безмолвно согласился.
Сами того не осознавая, мы одних незаслуженно наделяем превосходными качествами, а в других, которые на самом деле заслуживают если не уважения, то хотя бы нашего внимания, упорно не замечаем хорошее. В плохих «мальчиках» мы видим силу, мужественность и обаяние, а в положительных парнях – наивность и слабость. Это происходило и с Лизой. Она не видела в Марке положительных сторон. Его достоинства, а такие, безусловно, имелись, она не замечала в упор, а если вдруг и случалось ненароком таковые разглядеть, то умудрялась превратить их в недостатки, без труда находя соответственные объяснения. С лёгкостью превращая белое в чёрное, она каждый раз находила, чем уколоть его, в чём обвинить, на чём выместить своё плохое настроение. Марк стал для неё громоотводом, чем-то вроде боксёрской груши. Но чем больше она била «её», тем крепче эта груша становилась. Он молча выслушивал, проглатывал и любил ещё сильнее, чем раньше. Чем отличается любовь от болезни? Глядя на Марка, Лиза часто задавала себе этот вопрос. Она угадывала похожие симптомы болезни Марка, которые были когда то у неё самой. Она так же проглатывала грубость и равнодушие Романа, так же жертвовала днями, неделями, месяцами молчаливого террора ради одной страстной ночи любви, наивно пологая, что утром будет всё по-другому. Но у неё хватило сил выздороветь и вырваться из этого порочного круга. И теперь она сама выступает в роли недуга, заставляя хорошего человека корчиться от унижения и нелюбви. Что это – жестокость или самооборона? Все её подруги, завидев Марка, сверкают глазками и недоумённо задают один вопрос: где ты его нашла? Красивый, высокий, не бедный, без «довесков» – то, что доктор приписал! Но она сопротивляется, ехидничает, юродствует, как будто боится, что заразная болезнь восхищения перекинется и на неё. Кто знает, может, если бы их первый сексуальный опыт не потерпел такое позорное фиаско, отношения сложились бы по-другому? Но Марк в этом деле оказался неопытным, инфантильным, а Лиза не захотела брать на себя роль учителя. У неё был Доминик – прекрасный любовник, настоящий мужчина, брутальный и непредсказуемый, несколько постоянных клиентов, которые не давали усомниться ей в её женской привлекательности, и счёт в банке. Марку же отводилось место на задворках её насыщенной жизни ровно до одного «несчастного случая».