– С днём рождения, – нараспев сказал он.
– Спасибо, только больше не пой, – улыбнулась девушка и приподнялась на локтях, усаживаясь поудобнее на кровати.
– Ты ко мне не справедлива, дорогая, – обиделся Дом и сел возле неё, положив поднос себе на колени.
– А ты? Сколько в тебе килограммов? Можешь не отвечать. И все они были вчера моими, когда я тебя практически тащила на себе в апартаменты.
– Ты настоящая женщина!
– Цени это! – деланно серьёзно сказала Лиза, подняв указательный палец к потолку. Доминик тут же обхватил её палец ртом и облизал.
– Уммм, какая ты сладенькая, – Лиза одёрнула руку, поднос чуть не свалился с кровати.
– Ну, ты что, сумасшедший! Сейчас разольёшь такой прекрасный кофе! – вскрикнула девушка.
– Ага, значит он прекрасный, а я сумасшедший! А это ничего, что я его сварил? – мужчина отстранил поднос и накинулся на девушку, жадно покрывая её поцелуями. И Лиза не устояла.
Последнее время они избегали разговоров о будущем. Оба понимали, что очень скоро настанет такой момент, когда им придётся попрощаться друг с другом навсегда. На словах это могло звучать примерно так: если не говорить о проблеме, значит, её нет. Но она была. Она точила изнутри и разрушала и без того ставшие натянутыми отношения. Доминик уже давно выбрал (вернее сказать, он и не выбирал, он и не думал отступать от своего обычного образа жизни) линию поведения. Ему было больно, неприятно, стыдно, но легче было перетерпеть расставание, чем изменить устоявшийся ритм существования. Об этом говорил его великолепный подарок Лизе на день рождения, который сейчас лежал на кровати и переливался в лучах холодного солнца. Золотая подвеска из двенадцати небольших белых бриллиантов и одним крупным чёрным вызывала восхищение.
– Дом, – голос Лизы дрожал, – это же так дорого!
– Почему бы тебе не обратить внимание на красоту изделия, а потом уже оценивать, – в голосе мужчины угадывались довольные гордые нотки.
– Я об этом и говорю! Он настолько прекрасный, что я боюсь даже подумать о его цене.
– А тебе и не надо думать, – спокойно сказал Дом, застёгивая подвеску на шее девушки, – тебе нужно её носить и думать обо мне.
Конечно, Лена проговорилась, и Лиза скоро узнала, что «красота» заключала в себе восемь тысяч франков, что давало Доминику полное право остаться в памяти девушки навсегда. Лиза понимала, что он откупается от своих чувств и это, в первую очередь, было нужно ему, а не ей. «Если это и откуп, то самый замечательный, который можно было только себе представить… Хотя я бы его трусость простила и без этого…».
Декабрь, 2004 Бред или явь
Он настолько её боялся, что думал о ней только хорошее
Первый день декабря появился с первым снегом. Лёгкие редкие снежинки лениво садились на чёрный тротуар и тут же таяли. Сонное белое солнце то и дело пряталось за серебряные кудрявые облака, не желая баловать случайных прохожих. Лиза сидела на своём чемодане возле «Богемы», своего нового пристанища, подперев тяжёлую голову, и смотрела в одну воображаемую точку. Возле неё топтался Марк и тихо возмущался неорганизованностью и беспардонностью отдельных личностей. Это относилось к консьержу новой обители Лизы, который уже полчаса назад должен был быть здесь с ключами от апартаментов. Наконец, небольшая круглая фигурка выкатилась из-за угла, одним прыжком подскочила к двери и громко выругалась. Консьерж обвинял пробки в этом ужасно неудобном городе, идиотов, которым не место за рулём, отсутствие парковочных мест. Комната была не «по-женевски» обветшалой и тоскливой, а после шикарных апартаментов в Лозанне смотрелась просто-таки убого. «Вот вам и богема», – подумала Лиза, взяла ключи и распрощалась с «колобком». Она выглянула в небольшое окно. Параллельная неопрятная улица отсекала её от стоящего напротив длинного здания. Оно было так близко, что она спокойно могла разглядеть, что делается в окнах напротив. В конце этой улицы топтались две девицы сомнительной внешности. По их внешнему виду и манере переминаться с ноги на ногу было абсолютно ясно, что они здесь делают и кого ждут. Лиза поморщилась. Ей одна из лозаннских подружек успела рассказать о её новой работе. Она говорила, что неподалёку с кабаре есть улица красных фонарей и небольшой «Пуф», который умудряется конкурировать с «Богемой». Красотки оттуда, выходя прямо на улицу, переманивают клиентов и те, бедняги, не успевают даже дойти до первоначальной цели. «Всё ниже и ниже, – размышляла оторопевшая девушка, – следующая точка дислокации будет сам дом терпимости».