– Никогда не думала, что ты способна мыслить так глубоко!
– Между прочим, мы тоже читаем Луизу Хей и Курпатова.
– А, ну тогда всё понятно. И как, помогает?
– Пока не совсем. Но «стучитесь – и вам откроют».
– Это не из этой оперы. На много древнее и со святыми корнями.
– Одно другому не мешает, а даже, наоборот, помогает достичь желаемого результата. Ну, так что? Ты готова испытать на себе всю мощь современной психотерапии?
– Дурочка, психологии. Надеюсь, что психотерапия мне никогда не пригодится. А насчёт чудесного превращения… Пожалуй, я соглашусь, но положительных результатов не гарантирую. Честно…
Но вдруг Янин мобильный беспардонно перебил Сашу, впрочем, так часто делала и сама его хозяйка, потоэму Александре пришлось продолжить мысль в уме. «Честно говоря, в этой задумке что-то есть. Ведь запахи, ощущения, привычки, разговоры, среда обитания, одежда, причёска, – всё это характеризует нас, делает нас такими, какие мы есть. Но если всё это взять и круто поменять?! Это ведь логично. Значит, я могу измениться внешне и начать понемногу забывать его. Но забыть его означало бы забыть все те моменты моей жизни, которые так волновали, радовали и делали меня счастливой. Они станут блеклыми и совершенно не востребованными, превратятся в набор обычных заурядных воспоминаний. И, может, даже перевоплотятся в воспоминания, от которых непроизвольно задаёшь себе вопросы: « Как мне могло это нравиться? Как я могла это любить?»… Но я ведь могу так подумать в любом случае, если даже не изменю причёску, духи и страну, только намного позже… Время будет идти, жизнь будет продолжаться. Людям свойственно меняться. Потому, независимо от обстоятельств, через год-другой я сама абсолютно натурально, а не вынужденно, поменяю и духи, и одежду, и, может быть, мысли. Сама жизнь внесёт свои коррективы. Значит, то, что предлагает Янка, есть не что иное, как прыжок во времени, искусственное перевоплощение, ускоренная терапия для особо больных». Саша невольно улыбнулась.
– Что улыбаешься? Нравится мой план? Это Тони звонил. Но сейчас не о нём, – состроивши серьёзную мину, Яна продолжала: – Во-первых – запах! Тебе самой не надоел твой « Жан Поль Готье»? Ведь уже лет пять душишься только ими.
– Роман их обожает.
– Вот видишь! – не смогла скрыть радости подруга, – значит, мы на верном пути. Также тебе нужна другая одежда. Я подчёркиваю, другая, а не новая. Потом требуется изменить причёску, хотя бы слегка, может, просто цвет слегка изменить. Не кривись. Это нужно для дела. И …сбила меня… А, да, и подобрать другой макияж.
– У меня его почти нет!
– Значит, нужно, чтобы появился. Так, что ещё? Ах, да! Музыка! Зайдём в музыкальный магазин и выберем что-нибудь радикально новое!... Знаешь, хорошо, что ты сейчас далеко от него. Так эффект будет быстрее и лучше. И хорошо, что Антошка сейчас не с тобой. Конечно, это больно, но был бы он рядом, забыть Романа было бы намного сложнее. Всё время видеть его копию у себя перед глазами – это нелегко, тянет к оригиналу…
Через некоторое время подруги подошли к небольшому магазинчику со стеклянной витриной с уже знакомым Саше названием «Marionnaud». Каких только духов здесь не было! Странно было думать, что в этой комнате находятся все лучшие признанные запахи мира, которые дарят людям незабываемые минуты их существования: возбуждают, волнуют, успокаивают, возвращают в прошлое, дают остро почувствовать настоящее и влекут к будущему. Gucci, Burberry, Thierry Mugler, Giorgio Armani, Cacharel, Chanel, Dior, Yves Sant Laurent и многие, многие другие… Все они предстали перед глазами Александры.
– Давай, выбирай. С каких начнём? Предлагаю с Christian Dior.
– Мне всё равно, но думаю, что за один раз духи выбрать не получится. Я очень чуткая к запахам. Если мне не подойдёт аромат, то даже может тошнить, и голова будет болеть.
– Потому мы и здесь! Сейчас «нанюхаешь» что-нибудь не тошнотворное.
– Яна, ты сама знаешь, что после трёх-четырёх проб все запахи смешиваются, и тогда фиг поймёшь, что твоё, а что не твоё.
– Est-ce que je peux vous aide? – совсем рядом прозвучал женский голос. Продавец-консультант, а если подробнее, ухоженная женщина лет сорока, высокая, с выразительными, чуть прищуренными глазами, вдруг выросла возле подруг. Она внимательно осмотрела их и натянуто улыбнулась.