– Лиза, может быть..., – Марк не решался закончить фразу.
– Что, может быть? – Лиза посмотрела на его осунувшееся лицо, и ей стало его жаль. Каким он был, когда она его встретила? Жизнерадостным, спонтанным, озорным, как ребёнок. Теперь же, казалось, он постарел лет на десять. Неужели это её работа? Но вслух она таким же ровным тоном спросила, – надеюсь, тебе не так плохо, как ты выглядишь.
– Лиза… Может, тебе не нужно здесь работать, - наконец, он смог выразить своё сомнение в предложение.
– Однозначно не нужно.
– Но…
– Но не сейчас. Я тебе уже объясняла, что мне до полной суммы не хватает семь тысяч. Я всё просчитала. Квартира плюс машина и небольшая сумма в банке на первое время… Но, Марк, я тебя возле себя не держу, ты же знаешь…
– Да, но… Зачем тебе… Я тут подумал… Не знаю, как ты к этому… Ну…
– Не томи, я тебя прошу. Будь мужчиной, будь самим собой, наконец, таким, каким я тебя встретила. Мне не хочется думать, что это я из тебя сделала мямлю…
– Выходи за меня замуж, – на одном дыхании выпалил Марк.
Звенящая тишина повисла в воздухе. В окно бились различные городские звуки: сигналили машины, ругались девки, кричали вороны, а в комнате было так тихо, что, казалось, было слышно, как пыль садится на старую мебель.
– Но…ведь я тебя не люблю, – тихо сказала Лиза, – и ты это знаешь, – слова прозвучали глухо и беспощадно.
– Знаю, – согласился парень, – знаю, но я уверен, что со временем твоё отношение ко мне изменится.
– Марк, дорогой, мы сейчас говорим не об отношении, а о любви.
– Я долго думал, я знаю, что говорю. Брак – это не только любовь, это в первую очередь обязанность. И я готов взять на себя такую обязанность за тебя и за Антошку.
Имя сына заставило её вздрогнуть. Он назвал его по имени, назвал с французским акцентом, и это вдвойне прозвучало трогательно и неподкупно.
– А как же быть мне?
– Моей любви хватит на двоих. Ты со временем меня полюбишь, ну или привыкнешь.
– А если нет? Что тогда?
– Я со своей стороны могу обещать, что всё буду делать для того, чтобы ты не чувствовала себя неуютно, чтобы не была обделённой и одинокой в чужой стране. Антону будет легче, ведь он ещё маленький, а дети быстро привыкают. Я уверен, что мы с ним поладим . Я его уже люблю… Ведь он твой… Как иначе.
– Ты меня удивляешь… Ты сейчас читаешь монолог из какой-нибудь пьесы или ты серьёзно?
– Не передёргивай, пожалуйста.
– Ты знаешь, я рядом с тобой чувствую себя никчемной, злой, бездушной сукой. Рядом с тобой я ненавижу, презираю себя. Ты у нас весь такой положительный, правильный, что меня подташнивает, понимаешь?! На каждый твой вот такой выпад мне хочется ответить какой-нибудь гадостью! И я ничего не могу с собой поделать! И как мне с тобой жить? Как мне тебя терпеть? Как я смогу тебя полюбить?
Лиза кричала, но не слышала своего голоса. Слёзы выступили на глаза, но она их тоже не замечала. Ей хотелось орать, рвать, бить. Марк подбежал к ней и обнял. Она пыталась освободиться, но он крепко сжимал её в своих тисках, быстро, но тихо приговаривая: «Тихо, всё хорошо, всё прошло, будет всё хорошо». Девушка, наконец, пришла в себя и только часто всхлипывала и шмыгала распухшим носом. Потом совсем обмякла и опустила обессиленную голову ему на грудь. Он ослабил свои объятия и нежно гладил её по голове. На улице начинало смеркаться, неприглядные улицы погружались в голубую дымку и украшали пространство светом первых фонарей. По окну забарабанил мелкий дождь, давая понять, что снега больше не будет. Быстрые капли зигзагами бороздили стекло, отделяя обнявшуюся пару от посторонних глаз параллельной улицы.