Новое кабаре не имело ничего общего с внешним видом апартаментов его танцовщиц. Оно переливалось сотнями разноцветных весёлых огоньков, зазывало и обволакивало теплотой и радушием. Казалось, всё веселило: и симпатичная толстушка-барменша, и её помощник лиловый негр Шарли, и аккордеонист-виртуоз, работавший здесь по совместительству. Такие же подобрались и девчонки. Все «веселушки-затейницы». Лиза, как ни старалась, вписаться этим вечером в их компанию так и не смогла. Толстушка быстро доложила патронше, не снимая с лица радость, о не соответствующей их интерьеру девице, и Лиза была вызвана на ковёр. Как ни старалась девушка выдать за правду свою версию паршивого настроения, которая объяснялась сильнейшей усталостью, шефиня так ей и не поверила. Она спокойно, с милой доброжелательной улыбкой выслушала душераздирающий Лизин рассказ о трудном переезде и вчерашней пьяной ночи, и выдала полностью противоположное своей милой внешности заключение:
– Милочка, – её голос оказался хриплым и монотонным, абсолютно лишённым эмоций, – я таких, как ты, вижу насквозь, так что ты мне тут не втирай всякую туфту. Ты хоть с ног вались, но улыбайся и веди себя подобающе. Я предпочитаю брать на работу проверенный мною и временем материал. Многие девки у меня уже по десятому разу работают, потому что выполняют все пункты моих требований. Твоя агентура меня заверила, что ты милашка, да и в таких местах работала, что должна знать своё дело, чего же ты тогда нос свой кривишь? Что, по статусу не подходит? – Лиза хотела возразить, но мадам резко перебила её. – И не перебивай меня! Мне не интересно твоё мнение! Ты у меня в заведении, у тебя подписан контракт, будь любезна соблюдать его. Или ты сейчас же приведёшь свою физиономию в порядок, или тебе действительно станет не до смеха.
Не найдя ничего лучшего, как напиться, Лиза в этот вечер напила консумацию лучше других, тем самым успокоив разъярённую хозяйку, которая под конец рабочего дня похвалила её за благоразумие. Девушка в уме послала её куда подальше и пошла спать. Только это оказалось не так уж и просто. Она крутилась, вертелась, постоянно хотелось пить. Мысли разных оттенков и рангов кружились в голове, стучались в мозги и добивались её внимания. А она на них злилась, пыталась отделаться от их зуда и ненавидела в этот момент себя за то, что позволила себе набраться до такой степени. Больше всего её тревожили недавние слова Марка. Они по сотому разу наяривали круги вокруг её совести, заставляя в сотый раз переживать недавний стыд. Девушка села на кровати и посмотрела на запястье. Часы показывали шесть часов утра. Позолоченный браслет игриво блеснул в темноте. Она погладила скользкую поверхность и невольно улыбнулась: «Всё-таки поменял, мой Chouchounet! Эти, бесспорно, симпатичнее, женственнее и дороже, и вообще… Каприз женщины не обсуждается! … Может, поверить ему? Кому же тогда ещё верить, если не ему? И мама всегда говорит, что для женщины важно, чтобы её любили. А для мужчины важнее, чтобы любил он. Он! Только в таком раскладе мужик после «добычи мамонта» будет тащиться домой, а женщина – его ждать с добычей и …со скалкой… Хи-хи, а вдруг придёт без еды, так она его сразу по голове «бац!» Короче говоря, у них должна сложиться команда. У нас с Ромчиком была команда? Неее… У нас была любовь! Любовь? Любовь… Он меня обожал… хотел… игнорировал… врал мне… В общем, всё, как положено… Да, есть что вспомнить, но нечего рассказать детям. Ха! У нас была красивая история со страстью, с изменами, даже со своей песней… Надо же, у нас была наша песня… Нет, не так, своя песня! «Lady in rad» Криса Де Бурга… Хотя, наверное, на тот момент она была так популярна, что была не только нашей, но и Сашиной, и Машиной, и Дашиной, и Васиной… И с Фабрицио тоже была своя музырла…Мур-мур-музыка… Нет, с Фабри была не одна песня, а целых три. Не зря же он был музыкантом. Почему был?... Может, он и сейчас музицирует? Тогда нам нравилось танцевать под Zuccero «Без единой женщины», под Seal «Поцелуй розы» и под No Doubt «Don’t speak»… Хм… Я всё помню… У меня очень хорошая память. А значит, я могу быть злопамятной. С чем себя и поздравляю! Музыка, запахи, вкусы, – это всё, что осталось от бывших… Лучше бы от них остались деньги, дома, машины, дачи… Что там ещё? О! Бизнес! От Доминика тоже скоро останется голос Sade, которым расплачиваться не очень удобно. Я – алчная злопамятная стерва, и это факт! Так мне и надо! Что надо? Ой… Фу… Какой бред я горожу… В шесть часов утра бессознательный бред пьяной женщины, потерявшей ориентацию в жизни. Не, ориентир! В ориентации хоть и случились пробоины, но она пока держится, слава Богу. Я сейчас, наверное, смотрюсь очень драматично… Ну, или смешно… Ик… есть над чем посмеяться… И поплакать тоже… Со всеми была песня, а с Марком – нет. Вообще, его вкусы мне не совсем понятны… Они не поддаются пониманию таких дам, как я! Они нас раздражают и угнетают. Тошнит… от его радио в тачке… Он задолбал со своим радио! Только и радости в жизни – посмотреть хоккей и пожрать! … О! У нас с ним есть общее! Да, пожрать мы оба любим…У нас есть наше блюдо! О! И общее вино имеется! Ну, теперь я спокойна, нарисовалась совместимость!». Лиза засмеялась, замотала головой и снова плюхнулась на кровать. На улице стали появляться первые звуки. Город просыпался лениво и монотонно, обнажая серые стены, мусорные баки и унылого дворника, засыпающего под ритм своей же метлы.