– Ого! – воскликнул он, – чё там стоишь? Присаживайтесь, сильвупле, мадам!
– Я нет русский! – грозно сказала девушка.
– А какой ты? – засмеялся другой мужчина, доселе молчавший.
– Я есть румынка! - гордо заявила «большегрудая» и тут же добавила на французском, исчерпав свои познания в русском языке, что она не понимает таких мужчин, у которых есть все шансы попробовать что-то новое, а они всё равно берут то, что уже знают наизусть.
Мужчины переглянулись. Тот, что постарше, повернулся к рядом примостившейся русской и спросил:
– Что она лепечет?
– Она говорит, что вы не должны нас выбирать, – равнодушно сказала худая блондинистая Бетти.
– Не понял. Это почему это? – белобрысая бровь русского медленно поползла вверх, – из каких это делов?
–Да, нет, – вмешалась Лиза, – просто девушка из Румынии пытается вам сказать, что никто не ездит в Тулу со своим самоваром. У вас все шансы попробовать чего-то новенькое.
– Заботливая! Сразу видно, вон душа какая широкая!
– Слышь, Вадимыч, напрашивается. Может, возьмём? – встрял друг.
– Конечно, возьмём. Садись, Румынка, я тебя обогрею, – и он указал на место возле себя. Лицо девушки кардинально поменяло выражение, сменив гнев на милость. Она плюхнулась возле своего избранника, тут же обвив его шею пухлой рукой и быстро заговорив что-то на ушко.
– Э, э, э, – мужчина быстро высвободился из её тисков и, обратившись к Лизе, потребовал, – А-ну, переводчица, давай переводи!
– Она хочет доставить тебе удовольствие за определённое вознаграждение.
– Прямо здесь? – внимательно осведомился друг.
– Нет, в уединённом месте, разумеется, – серьёзно ответила Лиза.
– Ну, тогда скажи ей, что у неё будет такая возможность, но немного позже. Сейчас мы хотим посидеть, выпить, поговорить. А если она ни хрена не понимает, то пусть сидит и молчит, не мешает нам культурно общаться.
– Румыны – это те же цыгане, – вставил друг, – ты от неё теперь фиг отвяжешься, пока денег не дашь.
– А я что, против? Сказал же, потом, – мужчина повернулся к румынке и по слогам произнёс, – Ап-ре, понимаешь, ап-ре.
Девушка недовольно сдвинула плечами, но угомонилась. Принесли фужеры. Посыпались со всех сторон тосты, хохот, визг. Бутылки опустошались быстро и легко. Компатриоты оказались весельчаками. Они сыпали шутками, анекдотами, развлекая не только девушек, но и всё кабаре. Постоянные гости с интересом смотрели на раскрасневшиеся лица пьяных русских и, казалось, завидовали их свободной манере поведения. Через часа два наступила та самая кондиция, про которую нашептывала румынка. Володя, так звали зачинщика балагана, окинул присутствующих дам не совсем трезвым, но намётанным и хорошо «оттренированным» взглядом и заявил, что с ним в «номера» отправятся грудастая, так как он ей уже обещал, и Лиза. Его друг ограничился одной девушкой, двум другим вручив по сотке баксов. Оказалось, что бизнесмены живут в этом же здании, то есть в отеле, который находился непосредственно над кабаре. Пока они поднимались в стеклянном лифте, румынка то и дело порывалась стащить с клиента штаны. Он сопротивлялся, бурчал колоритные ругательства и хитро посмеивался:
– Во даёт! Я её уже начинаю бояться, Лизонька. Она же меня, нахер, изнасилует или задушит своими формами!
– Не бойся, Вова, я ей этого не позволю сделать, это же мой национальный долг!