Саша осталась одна. Только сейчас она рассмотрела эти убогие апартаменты. Из мебели в них присутствовали: кровать, старый низкий шкаф, круглый, такой же старый, стол и два стула, на один из которых лучше было не садиться. Единственное, что приятно выделялось в этой обстановке, были шторы. Нежно-розовый густой тюль с тёмно-малиновыми, в золотистых разводах, лилиями смотрелась дорого и абсолютно не к месту. Яна рассказала, что до неё здесь работала одна девчонка, которая и облагородила эту комнату. Со слов подруги, странная была девушка, очень заносчивая и брезгливая, потому шторы, постельное бельё и кухонный инвентарь возила всегда с собой, а вернее, её любовник всё это ей привозил. Правда, теперь он уже не любовник, а муж: пожилой, лысеющий немец с увесистым кошельком. Это кабаре было последнем местом её работы, поэтому она и не посчитала нужным забрать ни шторы, ни кастрюльки. И, слава Богу, хоть что-то глаз радует. Саша вышла в коридор. Расположение комнат ей напомнило старые советские коммунальные квартиры: длинный коридор, по обе стороны которого располагались комнаты, самая последняя из них была общей кухней. Прямо возле неё находились крошечный туалет и тесная неопрятная душевая. И это для четырёх человек! Кухня, как уже поняла Саша, была тоже общей, поэтому порядок здесь отсутствовал. Девушка поставила на плиту чайник, видимо, тоже оставшийся от странной девушки, потому что выделялся не присущей этому месту чистотой, и пошла раскладывать свои вещи. Машинально кладя одежду в старый шкаф, Саша постепенно уходила в свой внутренний мир, который пока ещё прочно и неустанно хранил все её воспоминания.
Воспоминания и неотступные мысли
Быть рядом – не значит быть вместе. Женятся
многие, но не каждый становится полноправным
свидетелем жизни другого, искренне
внимательным к его привычкам и желаниям…
Саша подошла к окну. Улицы были привычно пустыми. Даже знакомая белая кошка не хотела порадовать её своим присутствием. Через узкую щель плохо закрытого окна пытался прорваться осенний ветер, но у него ничего не выходило, он лишь жалобно издавал свистящие, воющие звуки. Эта протяжная песня наводила на Сашу тоску. Твёрдым движением руки она плотно закрыла окно. Назойливая музыка тут же оборвалась. Но заведённые ею мысли было уже не остановить. Они полностью завладели Сашиным сознанием и она, подчиняясь им, легла на кровать, закрыла глаза и отдалась им вся без остатка. Картины их прошлой жизни с Романом одна за другой всплывали в её памяти. «Почему для того, чтобы меня любить, он должен постоянно меня терять?» – этот вопрос не давал ей покоя…
…А терял он её уже дважды: первый раз – когда она уехала в ту же Швейцарию с балетной группой. Тогда у Саши был статус любовницы. В то время он жил с уже знакомой нам Алёной, которая «параноидально» жаждала называться его женой и носить его фамилию – Мирская. И, может быть, так бы и случилось, если бы в жизни Романа не появилась Саша. Всё в ней ему казалось идеальным, совершенным, недосягаемым, не достойным его. Но отказаться от неё он не имел сил, она ему была нужна, как воздух. Ровно настолько, насколько Саша заполняла его жизнь, из этой жизни выпадала Алёна. Теперь всё, на что он закрывал глаза в своей семейной жизни и с чем старался примиряться, постепенно потеряло смысл. Единственное, на чём продолжали держаться их отношения с Алёной, была жалость. Поняв, что Роман ускользает от неё, Алёна интуитивно поймала слабую его сторону – жалость – и пользовалась этим на всю катушку, стараясь напоследок поиметь как можно больше. Саша это видела и чувствовала, а вот Роман замечать не хотел. Он метался между двух огней, разрывался между жалостью и любовью. Тогда их отношения напоминали попрыгунчик «ё-ё», который то стремительно летел вверх, то обрывисто скатывался вниз: каждый раз расставаясь навсегда, по истечении недели или двух, иногда месяца, они встречались снова и в очередной раз обещали никогда не расставаться. Но жалость с примесью привычки – это такое болото, из которого может выпутаться только человек сильный духом и тщеславный. Роман таковым и являлся. Что же тогда ему не давало уйти? Может, это сама Саша дала ему возможность так себя вести? Ведь в самом начале их отношений, когда он сказал, что у него есть девушка, Саша практически сама предложила ему себя в качестве любовницы. И он не отказался. Тогда ей было всё равно, лишь бы находиться рядом с ним, даже если придётся делить его с другой. Поначалу их тайные встречи возбуждали и пьянили её, присутствие адреналина разжигало страсть. Но природа взяла своё – какой бы непредсказуемой и неординарной натурой ни была Саша, она всегда оставалась лишь женщиной, обыкновенной любящей женщиной, которая, как и многие другие, побывав в роли любовницы, захотела стать женой. Поэтому вопрос «Я или Она» встал на повестке дня. Но так как сказать это было для неё унижением (он сам должен объявить ей о своём решении!), она решила просто уйти по-английски, не прощаясь. И ушла. Александра просто выпала из его жизни на долгих восемь месяцев. А он чуть с ума не сошёл: телефон не отвечал, ни одна подруга не знала, где она и что с ней, в фитнес-клубе, где она работала последние пять месяцев, сказали, что Свиридова уволилась. Оставалось только позвонить её матери, что было для Романа просто пыткой. Екатерина Васильевна никогда не одобряла этой связи и считала его негодяем и соблазнителем. А когда Рома услышал в телефонной трубке довольный ответ матери, что Сашенька в Швейцарии, он вдвойне почувствовал эту неприязнь к себе. После двухмесячного зомбического существования – без нормального сна, без аппетита и без эмоций – он очень осунулся и похудел на десять килограммов. В каждой женщине ему мерещилась его Сашка, во снах он часто видел её улыбку и ощущал её пальцы на своём лице, чувствовал её дыхание и запах, шептал её имя. В общем, это всё походило на тихое помешательство. Скандалы, устраиваемые Алёной, теперь стали нормой, они стремительно набирали обороты и с каждым новым разом становились всё «качественнее». Апогей наступил очень скоро: после очередного выплеска эмоций жалость к ней полностью растворилась в его тоске, и он ушёл, оставив ей квартиру и приличный провиант. Таким образом, он убивал двух зайцев: откупался от своей нелюбви и подкупал своё тщеславие. Так для Романа Мирского начался виток новой жизни. Он пропадал на работе с утра до позднего вечера. Собрав вокруг себя таких же безумцев и трудоголиков, как и он сам, Рома начал, не щадя ни себя, ни других завоёвывать себе имя в мире бизнеса и сколачивать состояние. До того, как Александра вернётся, у него должны быть как минимум дом, хорошая машина и приличный счёт в банке. За месяц до Сашиного приезда Роман с букетом цветов и коробкой «Вечернего Киева» пришёл к Екатерине Васильевне и прямо с порога заявил: « Я пришёл просить руки Вашей дочери». Мать просто остолбенела, а кровь густо закрасила её обычно бледное лицо в свекольно-розовый цвет, будто не её дочери сейчас делали предложение, а ей самой. Придя в себя, она вдруг закашлялась, попыталась улыбнуться и, совершенно собравшись с мыслями, предложила Роману войти в дом. Она усадила гостя за тесный стол, поставила на плиту чайник, распечатала конфеты и определила роскошный букет в вазу. Всё это давало ей время подумать и окончательно прийти в себя. Когда две расписные глубокие чашки под ароматным паром оказались на столе и Екатерина Васильевна уселась напротив непрошеного гостя, Роман пристально посмотрел ей в глаза и решительно продолжил начатый им разговор: