– Хорошо. Мне так больше нравиться. Спасибо за участие, – улыбнулась Саша, – а тебя как зовут?
Я – Ребекка.
Тут все, как по сигналу, повернули головы в сторону четвёртой с немым вопросом об имени.
– Инга, – холодно бросила девушка.
Вдруг хлопнула дверь и в зал вошли ещё три девушки. Одна была, по-видимому, из Бразилии, темнокожая, невысокого роста, с множеством длинных косичек. Но внимание всех присутствующих привлекли не они, а две высокие, практически одинакового роста румынки с длинными ногами и силиконовыми бюстами. Две совершенные копии с вытянутыми лицами, «лошадиными зубами» и «бойцовским окрасом», – так можно было бы назвать их вечерний макияж. Отличались они лишь цветом волос: одна была пепельная блондинка, другая – жгучая брюнетка. Их тела и лица пестрили пирсингами и татуировками. У брюнетки Саша успела насчитать три татуировки и пять колечек, одно из которых было в центре языка и показывалось всякий раз, когда его хозяйка широко открывала рот, чтобы посмеяться. Или же, скорее, она смеялась, чтобы обнажить его. Румынки подошли к бару, бросили на пол свои пакеты с костюмами и уселись на высоких стульях, широко разбросав ноги. Юбки, и так предельно короткие, ссунулись вверх, оголив бёдра и часть ягодиц. Вдруг одна наклонилась к другой и всунула свой язык к ней в ухо, другая же вульгарно «заржала» и грубо оттолкнула подругу.
– Мы не хиппи, мы не панки, мы подружки-лезбиянки, – оборвала тишину Стелла. Она хотела ещё что-то добавить, но в дверях показалась Берри, и мысль девушки так и осталась висеть в воздухе. Патронша стремительно зашла за барную стойку, деловито разложила документы и пристально оглядела всех присутствующих. Выглядела она намного лучше, чем днём: теперь её волосы не были похожи на торчащие иглы дикобраза в брачный период, как подумала Саша о её шевелюре после сегодняшнего визита. Теперь они были собраны в тугой пучок на макушке и приглажены гелем. Берри перечислила всех по сценическим именам. Ребекка любезно вставила, что они все решили называть Сашу не Мелиссой, а Лизой, на что Берри без особого интереса утвердительно кивнула головой и сказала, что скажет импресарио, чтобы та изменила имя в контрактах Александры. Затем патрон собрала паспорта, фотографии и диски с музыкой, разложила всё по стопкам, достала прейскурант с расценками напитков и начала:
– Добро пожаловать в «Гламур». – Она обвела всех присутствующих оценивающим взглядом. – С некоторыми мы встречаемся уже не в первый раз, что говорит о том, что эти люди в прошлый раз работали хорошо. – Румынки засмеялись, дав понять, что речь идёт о них, а Берри продолжила, – понятное дело, что я буду рада брать на работу именно таких людей. Так… Вижу, что форма одежды у всех подходящая. Только вот, – она стала быстро перебирать фотографии, – Ребекка! На снимках у тебя волосы ниже плеч, а это совсем не то, что я вижу сейчас!
Девушка совсем растерялась и только вопросительно заморгала.
У Ребекки теперь была короткая модельная стрижка, но она ей прекрасно шла, даже можно было сказать, что с нею девушка выглядела намного моложе и интереснее. Вообще, она была довольно привлекательной: огромные голубые глаза, маленький, слегка вздёрнутый носик, собранные в бантик губки, острый подбородок и белокурые, с еле заметным розовым оттенком, волосы. Когда Ребекка улыбалась, то из « недр её улыбки» вырывался наружу блеск маленького бриллианта, искусно поставленного дантистом на один из её зубов.
– Я подстриглась. Не думаю, что это преступление, – наконец нашлась Ребекка.
– Я вижу, дорогая, не слепая… И должна тебе сказать, что я приравниваю это именно к преступлению. Я уже Кристи говорила и не раз, что не люблю девушек с короткими волосами… Ну, ладно, посмотрим, как ты будешь работать. – Вдруг Берри перевела взгляд на Сашу и нервно добавила. – А ты зачем волосы заколола? Вы что, сегодня все сговорились?
– Мне просто кажется, что с этим платьем так намного элегантнее.
– Здесь пока ещё я решаю, кому и что лучше одевать! – гаркнула патронша, – чтобы распустила волосы!
Саша послушно кивнула, а Берри продолжила:
– Я никому Америку не открою, если скажу, что в нашем кабаре в первую очередь, – на последних словах она умышленно повысила голос, – я уделяю внимание консумации. Все знают, что это такое и с чем его едят… Но я повторюсь, а вдруг кто-нибудь забыл или, ещё хуже, чего-нибудь недопонимает, – последняя фраза явно предназначалась для Саши. – Итак, консумация – это процент от выпитых напитков. Каждая алкогольная единица имеет свою стоимость, из этого становится понятно, что чем дороже напиток, тем выше процент. Это, думаю, всем понятно. – Все согласились. – Идём дальше. Всё напитое вами до семи тысяч франков оценивается как пять процентов, всё, что напито до десяти тысяч – как семь процентов, всё напитое до двенадцати тысяч и больше – как десять процентов, – затем Берри достала небольшую таблицу и показала присутствующим.