Берри уже ждала её в раздевалке:
– Если ты будешь так раздеваться, то рискуешь распугать мне всех клиентов! Ты тренировалась?
– Нет. – Саша тяжело дышала. Она не могла говорить, обида и подкатившие к горлу слёзы душили её.
– Значит, игнорируешь мои замечания. Думаю, мне всё-таки придётся поставить в известность твоего импресарио.
Саша молча одевалась, повернувшись к патронше спиной и изо всех сил стараясь не заплакать. Берри же продолжала стоять и буравить её глазами. Было ясно, что она чего-то ждёт, а именно Сашиных слёз и молений о прощении. Саша чувствовала её взгляд и образовавшееся напряжение, но умолять не собиралась. Надев туфли и закрыв шкафчик, она повернулась к Берри и, глядя прямо ей в глаза, сказала:
– Я никогда раньше не работала в кабаре. Я никогда раньше не танцевала стриптиз. Это для меня новое и непривычное занятие. И я прошу тебя отнестись к этому с пониманием и терпением. Со временем у меня получится раздеваться. Если же нет, то ты можешь звонить куда угодно и кому угодно. – Саша продолжала смотреть на патрона. Та, не ожидавшая такого откровения, обезоруженная простотой и лаконичностью сказанного, выдавила короткое: «Хорошо, привыкай» – и исчезла за шторой.
К полуночи набежало приличное количество посетителей, среди которых даже была дама. Женщина лет пятидесяти пяти сидела рядом с мужчиной того же возраста. Они уединились на самом дальнем диване и, шушукаясь и часто целуясь, попивали недорогое шампанское. Стелла, с высоты своего опыта, сразу же заявила, что они извращенцы и пришли сюда, чтобы снять девочку для группового секса. И оказалась права, но только наполовину. Парочка действительно пришла выбрать девочку, но для занятий однополым сексом, «жертва» предназначалась только для дамы. Мужчина, давно страдавший половым бессилием, решил проблему довольно таки экстравагантным способом: раз в месяц он приводил свою жену в кабаре, чтобы она выбрала одну из понравившихся ей девушек, а затем они все вместе шли в сипаре, и он смотрел, как его жена забывается в объятиях молодой девицы. Всё это девушки узнали от Берри, но никто не изъявил желания участвовать в этом спектакле. И не потому, что муж дамы собирался откровенно пялиться и по привычке пытаться дрочить, а потому что никому не хотелось быть оружием в руках его некрасивой стареющей жены. Берри, как обычно, разозлилась, наговорила всяких гадостей и, что обрадовало Сашу, в этот раз отправила танцевать бразилианку. Дженнифер, так её звали в пределах кабаре, успела уже побывать в сипаре два раза и была заметно навеселе. Она тут же соскочила со стула и, что-то напевая себе под нос, поспешила в раздевалку.
– Слышь, Белка, вон двое пришли. Ничего вроде. Пошли, подвалим, – быстро заговорила Стелла.
– Ничего хорошего. У одного носки белые. Терпеть не могу. Как можно под классические брюки надеть белые носки? Или албанцы, или турки.
– Согласна, дёшево и зло! Но всё равно нужно слетать. Хоть видимость работы создадим, – и, обращаясь уже к Саше и Ребекке, добавила, – Вы слышали? К этим двоим мы с Белкой идём.
– Да пожалуйста! – лениво ответила Ребекка и театрально закатила глаза ко лбу, показывая своё полное безразличие к этой затее.
– Ой, смотри, – вскрикнула Саша, указывая на мужчину шедшего прямо к бару. – Он что, с гор спустился и забыл помыться?
Пришедший был необычайно высокого роста, с огромными ручищами, густой неопрятной шевелюрой и торчащей седеющей бородой. На нём были резиновые, густо облепленные засохшей грязью, достающие до самых колен, сапоги, непонятного цвета и формы штаны, как попало всунутые в эти сапоги, клетчатая байковая рубашка и поверх неё болоньевая, почти чистая по сравнению со штанами жилетка. Гигант переваливающейся походкой прошёл мимо девушек и опёрся всем своим весом, который в среднем составлял килограммов сто тридцать – сто сорок, на барную стойку. За ним тянулся шокирующий коктейль запахов: залежавшихся старых, пропитанных потом, вещей и свежего навоза. Саша старалась не дышать. Она не могла понять, как человек может на себе носить столько смрада. Она встала, чтобы пересесть подальше, но рука Ребекки тут же остановила её.