– Значит, ты не веришь в любовь с первого взгляда? – не унималась Ребекка.
– Почему же? Верю, конечно. Но она у меня уже была… И прошла. А всё, что было потом, к любви не имеет никакого отношения. Как сказал Ларошфуко: « Когда женщина влюбляется впервые, она любит своего любовника, в дальнейшем она любит уже только любовь». Вон Стелке, например, нравится любить. Она через день это проделывает: влюбляется, воображает себе что-то, грустит, страдает, надумывает себе проблемы, а потом мужественно их преодолевает. Я же предпочитаю не растрачивать себя на такие глупости, – и Белла подмигнула подруге, видя её недовольную физиономию.
– Я знаю, что тебе доставляет несказанное удовольствие указывать на мои недостатки. Но это всё потому, что у тебя их ещё больше.
– А кто тебе сказал, что «влюбчивость» – это недостаток? Это, скорее всего, болезнь. И притом хроническая.
– Какая ты всё-таки сука. – Стелла старалась говорить спокойным голосом, но в каждом её слове чувствовались нотки негодования.
– Стелла, успокойся, – вмешалась Ребекка. – Девочки! Поговорили, пошутили. Стелка, что ты всё так близко к сердцу принимаешь? Ты тоже, Белла!
– А что я? Я не знаю, что на неё нашло. Я просто высказала своё мнение, право имею. Может, ей выпить надо, а, Стелла? Да и мне бы не мешало.
Белла слегка приподнялась на руках, перегнулась через стойку и слабым, не свойственным ей нежным голосом, позвала:
– Майки, любимый, может, нальёшь дамам чего-нибудь? Слышишь? Хватит спать. Ну, Майки, ну, давай…
Тут же из-за бара вынырнула растрёпанная голова бармена и сонный, недовольный голос проскрипел:
– Ну что ты хочешь? Что, не видишь, глава болит?
– Вот именно, нужно опохмелиться – и глава болеть не будет. Боль как рукой снимет.
– А если Берри придёт? То она мне снимет голову.
– Тоже от боли подойдёт, – засмеялась Стелла. – Ну, Майки, please, будь другом. В воскресенье она не заявится. Давай, любимый, а?
– Ну, что ты пристала! Хочешь, сама наливай.
– Oh! Merci, chouchou, – Стелла, забежав за барную стойку и чмокнув бармена в макушку, кривляясь, осведомилась. – Дамы и господа, кто чего желает?
– Мне виски-коллу, как всегда, – попросила Белла.
– А мне джин с тоником, – заказала Ребекка.
– А мне можно «Мартини бьянко»? – спросила Саша, взглянув на Майкла, который продолжал сидеть на своём месте, невозмутимо наблюдая за этим «безобразием». – Он махнул рукой в сторону Александры, тем самым давая понять, чтобы она делала, что хочет.
Стелла повернулась к Инге:
– Что тебе налить?
– Бейлис, пожалуйста.
Закончив сервис, не обделив вниманием и Майкла и наградив его виски со льдом, Стела вернулась на место и, подняв свой стакан с виски-коллой , торжественно сказала: «За любовь».
– Как всё-таки хорошо, что нет этих дур.
– Кого?
– Румынок. Они у меня вызывают отвращение, – скривилась Белла, будто бы у неё во роту было что-то кислое.
– А мне они даже очень нравятся! – вставил, пришедший в себя Майкл.
– Кто бы сомневался. С вами, мужиками, давно всё понятно.
– И Дженифер тоже нет. Они выходные сегодня, – сообщила Стелла.
– Правильно, они выходные, а мы, как дурры, должны здесь сидеть. Ну, ничего, у нас завтра выходной, если ты помнишь. Я же тебе говорила, что нужно было брать на воскресенье, а ты – понедельник, понедельник. Вечно так, тебя послушаешь – и херня!
– А у меня во вторник выходной, – Саша попыталась поскорее перевести разговор на себя, видя, что опять назревает скандал.
– А я не знаю, когда у меня, – подхватила её Ребекка, – мне никто ничего не говорил.
– Значит, ты работаешь без выходных, – заключила Стелла, – как незаменимый работник, ударница ты наша.
– Очень смешно!
В воздухе повисла пауза.
– Да, как говориться «дело было вечером, делать было нечего», – задумчиво протянула Саша, нарушая неуютную тишину.