– Я уверенна, что Вы занимаетесь каким-нибудь спортом, потому что у вас такие сильные рельефные плечи и широкая спина. И знаете, мне…
– Послушай, – вдруг перебил её Алекс, – ты не против, если мы продолжим наше знакомство у тебя дома? – И, не дожидаясь ответа, мужчина повернулся к Майклу и попросил бутылку «Моэта».
Саша тут же сжалась в комок. «Успокойся, – уговаривала она сама себя, – Инга сказала, что я с ним спать не буду. Да?! А что тогда? Разговаривать или в шашки играть?! Если просто поговорить, то можно было бы и здесь… И не с такой дорогой бутылкой! А он так просто… Сам предложил пойти ко мне. Что-то здесь не так! Зачем я на это повелась?».
Алекс дотронулся рукой к её плечу, указав кивком на двери. Они направились к выходу. Взяв сумочку и, бросив испуганный взгляд на Ингу, Александра поплелась за ним следом. Она шла сзади его и старалась не смотреть на его громоздкую, нелепую фигуру. Ей было гадко, страшно и стыдно. Войдя в комнату, она сразу же закурила, стараясь заполнить затянувшуюся паузу и занять себя хоть каким-то делом. Клиент, осматриваясь по сторонам, медленно стягивал с себя массивную болоньевую куртку. Затем небрежно отбросил её на единственный стул, резко повернулся к Саше и, прищурив один глаз, громко спросил:
– Я могу принять душ, дорогая?
– Дд-ааа, да, конечно, – окончательно растерявшись, протянула девушка.
Через минуту в душе послышался шум воды. Александра, закурив очередную сигарету, уселась на кровать, по-турецки поджав под себя ноги, и стала нервно покачиваться: «Зачем я её послушала?! Она наверняка сделала это специально, сейчас сидит в баре и посмеивается надо мной… Да какая разница, что она сейчас делает?! Что мне делать? Может, взять и уйти? Да, конечно! И оставить его в своей квартире! Ну и что?! Всё равно красть нечего… Нет. Так нельзя. Нет, я сделаю всё намного проще. Он сейчас выйдет, а я извинюсь перед ним и предложу вместо меня кого-нибудь другого, Ребекку, например. Тем более что бутылка ещё не открыта, ка…».
Вдруг дверь широко распахнулась, с грохотом ударившись об стену, и на пороге появился голый Алекс, не считая небольшого махрового полотенца, завязанного у него на бёдрах.
– Брр… хорошо! – он встряхнул мокрой головой, и капли разлетелись по комнате. Несколько из них упали Саше на щёку. Она, поморщившись, смахнула их с лица, и выжидающе-растерянно уставилась на клиента. Он же, не замечая её смущения и страха, сладко потянулся, медленно, играясь, подошёл к кровати и, разведя руки в стороны, вопросительно взглянул на девушку:
– Теперь ты можешь сказать мне, кто я… Ты меня узнала, не правда ли?
Саша молчала.
– Ну что ты молчишь?! Вот он я! Там, внизу, в кабаре, ты меня почувствовала. Я это видел. Конечно, я понимаю твою растерянность, не каждый день меня можно встретить. Не спеши, – Алекс стал ходить по комнате широкими шагами, театрально размахивая своими ручищами. – Тебе повезло. Сегодня я с тобой. Посмотри же на меня и скажи, кого ты видишь перед собой! – Он остановился и сдёрнул с себя полотенце, оставшись, в чём мать родила. Потом резким движением накинул его на плечи, поднял одну руку вверх, а вторую плотно прижал к бедру. Ноги его были широко расставлены, голова откинута назад, а взгляд устремлён ввысь. – Да, я герой, это моё предназначение! Ну же, кто я?!
У Саши по спине пробежали миллионы мурашек: «Как же она сразу не догадалась, ведь и Инга ей намекала!». До конца не веря своей догадке, она еле слышно прошептала:
– Бэтмен.
– Да, детка! Но почему так тихо? Здесь ты можешь не прятаться, нам ничего сейчас не угрожает. И потом, я же с тобой! Ну же, не молчи! Скажи, я тебе нравлюсь? Мои плечи, моя задница?
– Она неотразима… – к Саше потихоньку начал возвращаться дар речи, и она ясно представила правила этой игры, которую начала сама же. – Твои ягодицы, как два спелых яблока! А твоя спина! Какая она крепкая и красивая! Какие у тебя мышцы!
– Да, да. Если хочешь, я для тебя ими поиграю, – и он принялся демонстрировать разнообразные атлетические позы. Но так как его тело было лишено даже самого маленького намёка на мышцы, всё это выглядело смешно и жалко. У «Бэтмена» были узкие плечи и им прямо пропорциональный широкий таз, а обрюзгший живот при ходьбе напоминал не совсем застывший холодец. Но Саша, как в агонии, продолжала хлопать в ладоши и восторгаться «этим великолепием», не жалея эпитетов и восклицаний. Алекс же явно находился на вершине блаженства. Он так увлёкся своей ролью, что почти не обращал внимания на девушку. Но вдруг, видно вспомнив о ней, Алекс подошёл к кровати и, устремив на неё безумный взгляд, заявил: