– О! Избавьте меня! Только не это! – взмолилась Белла. – Я эту историю слышала уже сто пятьдесят шесть раз! Я скоро её наизусть буду знать.
– Ну, так и не слушай! – обиделась Стелла. – Сходи пока в туалет пописай. Короче, – продолжала Стела, – это был наш второй месяц в Швейцарии. Неопытные, наивные, языка почти не знали, вот как Лизка. И вот… Пришёл один раз клиент. На вид очень даже ничего. Среднего роста, малость лысоват, хорошо одет, манеры правильные. Вежливый такой! Я к нему и подсела. Он мне тогда, как сейчас помню, два «Дона» поставил. Мы с ним мило поболтали то о сём, то о том. Ни пошлости тебе, ни грубости. В общем, супер. Он ушёл, а через два дня снова наведался. И та же самая картина: разговоры, улыбочки, шампанское. А лезть ко мне даже и не пытается! За руку боится взять. Я – к Белке, а она мне, – помнишь? – Стелла вопросительно взглянула на подругу.
– Как я могу забыть, если ты пересказываешь эту историю в каждом месте?
Стелла недовольно махнула рукой в её сторону и продолжила:
– Короче, Белка сказала, что, видимо, он импотент. Ну а мне что? Импотент – так это ещё лучше! В общем, повадился он ко мне ходить. Когда денег даст, когда подарочек принесёт. Я, в принципе, благодаря ему в том месяце консумацию сделала. И вот остаётся до конца месяца дней пять, может, шесть. Приходит он в кабаре и предлагает выкупить меня на два часа, чтобы я пошла к нему в гости. Вот, думаю: лёд тронулся! Наверное, хочет, чтобы всё произошло спокойно и красиво, в привычной домашней обстановке. Мало ли, может, человек стесняется в кабаре этим заниматься. К тому времени я к нему уже начала привыкать, он мне даже нравился. Короче говоря, согласилась я. Вышли мы, а у него такая тачка! «Ауди» последней модели.
– А это здесь при чём?
– Да не при чём. Это я для целостности рассказа. Не перебивай, пожалуйста. В общем, ехали мы минут пять-семь. Благо дело, недалеко жил извращенец чёртов. Так вот, заходим в апартаменты, а они такие огромные! Зал – как стадион. И что меня поразило: вся мебель по углам да по стенкам растыкана, стола нет, а пол паркетный и начищен до блеска. Только мы вошли, а он мне и говорит: «Ты располагайся, а я сейчас», – а сам шасть в спальню и дверь за собой закрыл. А я смотрю: на потолке люстры нет, но зато по углам прожектора приделаны, прямо как вот эти, – и Стелла указала на рампы над сценой. – Мне уже тогда стало не по себе. И вот… Что? А, да! Вдруг эти лампы как вспыхнут! Музыка как заорёт! Прямо как на дискотеке. Тут двери распахнулись, и появился мой жених. Вернее, выкатился. На роликах, полностью голый и с плёткой в руке. У меня перехватило дыхание, меня просто пригвоздило от неожиданности к месту! А он всё ездит кругами вокруг меня, руками размахивает и артистично улыбается. И вот, ездил он ездил и, наконец, спрашивает меня: «А почему ты мне не аплодируешь? Я же это делаю для тебя! Хлопай, давай! Хлопай!» – и как махнёт плёткой прямо возле меня, так, что я услышала, как она взвизгнула у моего уха!
– Какие колоритные подробности! – ехидно вставила Белла.
– Та пошла ты! Хотела бы я видеть тебя в такой ситуации!
– Не сомневаюсь…
– Короче, как ударил он этой плёткой, так я сразу в себя пришла. Толкнула его и – бежать. Как вспомню, так вздрогну: замок открыть не могу, руки трясутся! В общем, убежала я и после того его больше не видела… Да и видеть не хочу.
– Мужик к ней с искусством, а она – толкаться! – засмеялась Белла.
– Да пропади он пропадом со своим искусством!
– Может, он просто хотел, чтобы ты ему хлопала и восхищалась, как этот Бэтмен? А потом бы и денег дал…
– Может быть, а может и не быть, – не сдавалась Стела, – откуда мне было знать, что у него на уме? Лучше от греха подальше.
– Эта фраза к нашей профессии не относится, – засмеялась Ребекка. – Здесь грех на грехе и грехом погоняет.
– Очень умное замечание. Только прелюбодеяние – это одно, а извращение – это совсем другое. Это болезнь! Вон сколько случаев!
– А вы слышали про девушку, которая с ума сошла? В Женеве, по-моему, – спросила Ребекка.