После трёхчасового похода по магазинам Александра подошла к почте. Теперь нужно было отправить посылку со всем купленным. Девушка уложила в массивную жёлтую коробку машину, модную бежевую куртку, вельветовые коричневые брючки с объёмными карманами, крем от морщин фирмы Loreal и духи «Amor Amor» от «Cacharel». Коробка, помеченная несколькими яркими ярлыками и марками, отправилась в путешествие, унеся с собой ещё сорок восемь франков. Об этом Саша не подумала раньше, потому, идя теперь домой, она подсчитывала оставшуюся мелочь. Это всё, что у неё осталось, а телефон она так и не купила. «Ну и что…, – размышляла девушка, – продуктов мне хватит дней на пять, карточку на таксофон я купила… А телефон может подождать».
Наступил вторник. Долгожданный выходной. Правда, Саша не совсем себе представляла, чем себя занять вечером. То, что она наметила на этот день – уборку и стирку, – не совсем сочеталось со словом «выходной». И просмотр фильмов на французских каналах тоже можно было назвать работой, работой для мозгов. Но, несмотря на всё это, девушка была очень рада своей однодневной свободе. Сегодня ей не придётся кривляться и притворяться, выслушивать разную ерунду, кивать время от времени , как китайский болванчик, не замечать тупости, стараться не напиться и всё-таки напиваться, пропитываться насквозь табачным дымом и… пытаться в который раз эротично снимать эти злосчастные трусы. День прошёл быстро, часы показывали одиннадцать вечера, когда к ней в дверь постучали. Саша, закутавшись в одеяло, сидела на кровати и зубрила неподатливые фразы ненавистного ей французского. Спать не хотелось, новый режим дня успел стать привычкой, но и гостей она тоже не ждала. «Кто там?» – тихо спросила Александра, не вставая с кровати. «Инга» – послышалось за дверью. Со слегка растрёпанными волосами, игривой улыбкой и начатой бутылкой шампанского Инга беспардонно шагнула в комнату: «Хорошо устроилась, миленько… Что делаешь?... Ладно, не отвечай, сама вижу, что ничего существенного. Пойдём, выпьем, – и. не оставляя Саше ни времени для ответа, ни выбора, скрылась за дверью. Саша, повинуясь то ли непоколебимой интонации подруги, то ли просто убегая от вечного одиночества и «противного» французского, поспешила за ней.
Разговор по душам… и по делу
На какую роль ты соглашаешься
в жизни, такая тебе и цена.
– Присаживайся, – Инга указала Саше на свободный стул, – будь, как дома, улыбаясь, добавила она, разливая по бокалам искристый напиток.
На столе уже красовались небрежно разложенные Ингой толсто нарезанная «салями», два сорта сыра, оливки в банке и даже клубника, хотя она не совсем вписывалась в натюрморт.
– Ты не стесняйся и угощайся. О-па! Видишь, я даже фразы рифмую для тебя.
– Спасибо, конечно, но я думаю, что ты меня позвала для другого, – спокойно ответила Саша и потянулась за сыром. Ей было неловко, но уходить почему-то не хотелось. Начать разговор тоже не получалось. Инга беспардонно рассматривала соседку.
– Расслабься. Будь сама собой… Хотя, если ты настроена продолжать работать в кабаре, то тебе всё же придётся измениться. Ну, или хотя бы изменить своё отношение ко многим вещам.
– Ты о чём? – несмело спросила Саша, хотя прекрасно поняла, о чём идёт речь.
– Ты знаешь, о чём, – Инга невозмутимо читала её мысли. – Бэтмен – это, конечно, хорошо, но ведь ты не можешь не понимать, что рано или поздно тебе всё-таки придётся под кого-нибудь лечь… Или на кого-нибудь сесть. Как тебе больше нравится? – щуря глаза, Инга испытывающее смотрела на Сашу. – Хотя есть ещё один выход. Езжай-ка ты домой, пока ещё не поздно.
– Зачем ты мне всё это говоришь? Я всё прекрасно понимаю… Только… Я не проститутка. Я всего лишь хочу танцевать и получать за это свою зарплату. Мне этого вполне достаточно. Разве я многого хочу? – возмутилась Саша.
– Достаточно?! Ты сама веришь в то, что говоришь? Тебе здесь никто не даст так работать. Странно, что ты ещё этого не поняла. А насчёт «древнейшего мастерства»… – Инга вальяжно закурила, не спеша сделала глоток шампанского и невозмутимо продолжила. – Мы всегда видим то, что хотим видеть. Я себя проституткой не считаю. А если ты видишь себя таковой, то это говорит о твоей недальновидности и неспособности выявить главное.