– Жанна, не надо выкручиваться. Давай уже, выкладывай.
– Да тут нечего и рассказывать. Встретила я его нечаянно один раз. Именно в тот период, когда ты, как ёж, пахала за копейки. Помнишь, на море хотела малого повезти? И всё оправдывала! Депрессия, видите ли, у него! Ну и вот… Я тогда с Людкиного дня рождения возвращалась. Ой, слушай, мы там так набрались, если бы не один молоденький маль…
– Жанна…
– А, ну да… Так вот, я зашла в «Мираж», ну знаешь, этот круглосуточный супермаркет на «Берёзках». Хотела водички купить, сушило просто страх. Бутылка пива была всё-таки лишней. А я говорила Людке, а она мне – водку пивом не испортишь!
– Жанна!
– Не торопи меня! Вдруг вижу, Рома твой и с ним ещё двое. Они тогда затарились капитально: «Хеннесси», водочка дорогая, балычок, салями, помидорчики. Ну, короче, видно, решили хорошо гульнуть. Вышла я на улицу. Вижу, его тачка стоит. А с неё музон, смех женский раздаётся. Ну и всё…
– А дальше?
– Что дальше? Этого мало, чтобы убедиться в его сволочности?
– Ты чего- то не договариваешь, подруга.
– Ну… ой, да ладно… Только ты не обижайся.
– Жанна, давай без предисловий. Я постараюсь не обижаться.
– Рома вышел и, конечно же, увидел меня, я же не невидимка, – попыталась пошутить подруга. – В общем, он попросил меня тебе не говорить, что я тебя видела и…
– И?
– …и дал мне за это деньги. Сто гривен. Саша, для меня это хорошие деньги. Они на дороге не валяются.
– Конечно. Можно купить кусок мяса или раз в баре поседеть.
– Не иронизируй. Я просто подумала, зачем тебя расстраивать. Я бы и без денег тебе не рассказала. Раньше – нет. Теперь – можно. Ты меня понимаешь? Сука я?
– Да, Жанна, ты сука. Но я тебя понимаю. – Саша попыталась придать своему голосу шутливый тон.
– Значит, ты не сильно расстроилась?
– Нет, жить буду.
– Правильно. А я так рада, что тебе рассказала, а то хожу с этой ношей. Знаешь, как меня это тяготило! Можешь мне не верить, но это правда. А теперь – как гора с плеч…
Жанна тараторила, а Саша чувствовала, как силы покидают её. Ей хотелось, чтобы она замолчала…сейчас же…сию же секунду…
– Ой, Жанчик, – перебила она подругу, – меня зовут. Я должна бежать. Я тебе ещё перезвоню. Всё. Целую. Пока. – на одном дыхании выпалила Саша и повесила трубку.
Она лгала. Никто её не звал. Никуда она не спешила. Перемешанные чувства разрывали её изнутри. Обида, ненависть и отвращение наполнили до краёв, заставив её балансировать между желаемым и правдой. Саша повесила трубку и машинально сползла по стенке кабинки вниз. Голова, как у тряпичной куклы, упала на колени, спрятав в джинсовой ткани застывшую маску отчаяния. Её дыхание превратилось в обрывистые звуки. Что-то тяжелое и давящее перекатывалось у неё в груди, поднималось почти к горлу и снова стремительно катилось куда-то в живот. По телу пробежала неуловимая дрожь, разбудив панику и необъятную жалость к себе. Она явственно ощущала, как её покидает последнее «но», последние зацепки «а может быть», последнее настойчивое «и всё-таки». Её недавние сомнения спокойно проходят через зал ожидания, где теперь для них нет ни одного места, всё занято обидою и ненавистью, и выходят через двери с надписью «никогда». Вы когда-нибудь вдумывались в значение слова «никогда»? Это значит, что ни завтра, ни через месяц, ни через год или два…. Никогда. Книга прочитана, конец оказался печальным. Какой идиот станет читать её заново? Мысли вязались самопроизвольно, настойчиво вторгаясь в ещё недавно запрещённую тему, петля за петлёй, стежок за стежком создавая немыслимые узоры догадок и умозаключений. Саша хваталась за каждую из них, пытаясь не пропустить ни одну петельку. А вдруг попадётся хоть одна, которая сможет остановить это безумие, просто пообещав ей, что всё не так страшно, что всё будет хорошо и вообще ничего страшного не произошло, просто…просто… обычная история… Но мысли вязались без остановки совсем в другом направлении, приобретая совершенно ясную, почти осязаемую словесную форму : «Теперь всё будет по-другому, я начну всё сначала, я всё исправлю, я его больше не люблю…».
…Откуда-то раздался стук. Повторился настойчивее. Саша не сразу поняла, почему какой-то человек тарабанит в стеклянную дверь и пытается ей что-то объяснить на странном языке. Она огляделась, выпрямилась в полный рост и, не обращая внимания на недовольного месьё, вышла прочь. Свежий ветер постепенно вносил ясность в случившееся. Самообладание и трезвость мыслей вернулись к девушке, но легче от этого не стало.