Она опаздывала. Их очередное свидание с Марком немного затянулось. Хотя свиданием эту встречу назвать было сложно. Он пригласил её на чашечку чаю и всё время рассказывал о своей почти бывшей жене и неумении общаться с женщинами. Тогда Саша не совсем понимала, о чём он говорит, ей предстояло это узнать немного позже, поэтому пока её забавляли его рассказы, и она чувствовала себя расслабленной и умиротворённой. С ним она всегда себя так чувствовала... и ей это нравилось. Когда она влетела в кабаре, запыхавшаяся, с растрепанными волосами и раскрасневшимися щёчками, то чуть не сбила с ног одного клиента, стоявшего возле гардин и мило болтавшего с Бери. Все девушки уже сидели на рабочих местах, а возле Беллы , Стеллы и Ребекки стояла открытая бутылка и двое кавалеров. «Пострадавший» оценивающе посмотрел новоприбывшей вслед:
– А для меня вот эту!
– Ой, не знаю, потянет ли, - скривилась хозяйка.
– А что так?
– Новенькая, строптивая…Нет опыта.
– Ха,ха,ха, – залился Люк. – Так это то, что надо! Я научу её всему: и тому, что нужно, и особенно тому, чего не нужно!
– Я в этом не сомневаюсь.
Молодые люди оперативно сдвинули два дивана, стоящие возле сцены, к столику, образовав таким образом симпатичный уголок. Очень быстро на этом столике нарисовались две бутылки «Моэта», бутылка виски, нарезанные фрукты и орешки. Люк оказался наглым, самонадеянным и высокомерным малым в прямом смысле, так как его рост не превышал метра шестидесяти пяти. Скорее всего, именно по этой причине его высокомерие не знало границ. Он откинулся на диване, раскинув широко руки, и сзади с интересом изучал Лизу. Девушка чувствовала, как его липучий взгляд полз по её спине, потом остановился на шее, перебрался к уху. Она резко повернулась к нему. На его лице застыла пошло-сладкая улыбка. Всё его естество говорило: «Ну что, птичка, поиграем», не хватало только кошачьего «Мяу». Лиза прильнула к фужеру: ей, как и другим девушкам, это было просто необходимо. Долгожданное расслабление дало о себе знать на втором бокале. Мир становился вполне сносным, разговор вился сам собою, мужчины казались не такими бестактными – игра начинала завязываться. Справа от неё сидела Белла с Джоном, высоким, манерным и ужасно пошлым кадром. Мужчина был довольно симпатичным, с большими серыми глазами, коротко стриженными седыми волосами, хотя ему было не больше тридцати пяти, и с заострённым подбородком, искусно завуалированным двухдневной, такой же седой, щетиной. Стелла со своим кавалером, ничем не примечательным, слегка полноватым и всё время смеющимся, уселись по левую руку от Лизы. Ребекка, закинув ногу на ногу, восседала напротив в гордом одиночестве.
– Ну, наконец! Где тебя носит, renard? Дама тебя уже заждалась!
– Ну, не смог раньше, Люк, ты же знаешь.
– Прошу любить и жаловать, Филипп.
Новоприбывший уселся прямо перед Лизой, их глаза встретились. Глубокий, сине-зелёный взгляд упёрся в жёлто-карий. Лиза вздрогнула.
– Эй,эй! Вон у тебя своя есть, на неё и глазей, – крикнул Люк.
– Да, я ,я.. – смущённо лепетал Филипп, и это было совсем не к месту и уж совсем никак не сопоставлялось с манерой общения его друзей. Лизе было достаточно одного этого взгляда, чтобы понять, что он другой, совсем не похожий на них, и пожалеть, что она сидит на противоположном диване.
Парни хотели праздник, и они его получали. Музыка гремела как никогда, шоу прокатывали одно за другим, бутылки опустошались с невиданной быстротой. В кабаре царил хаос! Люк, сняв рубашку, потный и довольный собой, теперь лежал на диване, уложив ноги на стол, а голову умостив Лизе на колени. Она же, уже довольно подпитая, по инерции гладила ему волосы и маленькими глотками смаковала напиток. Джон тискал и зажимал Беллу прямо на мраморной сцене, а она наигранно отбивалась от него и злилась. Злость её можно было бы отнести только к одному обстоятельству – клиент «не крутился» на сипаре. Она уже битый час тянула его в кусты, но он противно кривлялся и продолжал грубо шарить у неё под платьем, то и дело оголяя её широкие, одутловатые бёдра. Синеглазый по инициативе Ребекки переместился вместе с ней на освободившееся Джоном и Беллой место на диване справа. Лиза понимала, что Ребекка сделала это из-за неё, чтобы она не маячила перед её глазами, а вернее, перед глазами её клиента. Боковым зрением она видела, как подруга уселась ему на колени, расстегнула на своей и так донельзя прозрачной блузке пуговички и, взяв руку Филиппа, просунула её в распахнутый вырез. По коже пробежали мурашки, и Лиза содрогнулась. Она видела, как вторая его рука медленно пробирается под юбку Ребекки. Очень медленно. Неприлично медленно. Вдруг она поймала себя на мысли, нет, она почувствовала, что он на неё смотрит. Лиза резко повернулась. Ребекка впилась в губы Филиппа, а он!... А он сверлил глазами Лизу. Что было в этом взгляде?! Жажда, игра, влечение и что-то ещё порочное, но и желанное, отвратительное, но вместе с тем необъяснимо притягательное. Он ласкал не Ребекку. Он был в этот момент с ней, с Лизой, и она это почувствовала каждой клеточкой своего пьяного тела. От этого закружилась голова, и тошнота подкатила к горлу. Лиза быстро встала и вышла в уборную. От прикосновения ледяной воды стало легче. Самообладание вернулось, а влечение заменилось злостью. «Он же дразнит меня, негодяй. Он просто издевается! Нет, я этого так не оставлю! Хочет игры – он её получит!» Она толком не могла объяснить, почему она злится. Этот синеглазый человек ей никто, и видит она его в первый раз, вполне возможно, что и в последний. Что-то не отпускало, томило из середины, давая ясно понять, что она уже втянута в эту игру и единственное, что ей остаётся, так это хорошо исполнить свою роль.