– Повернись…медленно, – снова шёпот нарушил тишину. Лиза повиновалась. – Подойди ко мне.
Девушка не двигалась.
– Подойди ко мне, – более настойчиво повторил голос.
Вдруг Лиза сделала одной ногой шаг вперёд, а второй, поддев платье носком туфли, швырнула прямо в лицо «искусителю», и громко засмеялась. Разъярённый и разогретый до предела мужчина вскочил, схватил её в охапку и силой повалил на диван, разорвал трусики и нырнул между её ног.
– Люк! – выкрикнула она, пытаясь встать.
– Четыреста, – рявкнул он, и она обмякла.
***
Как же на следующее утро ей было стыдно вспоминать подробности ночного спектакля. Трезвые мозги отказывались не только оправдать её, но и просто понять. Одно было ясно – на трезвую голову она вести себя так бы не смогла. Получалось, что виной всему алкоголь? А как же всем известное: «Пьяный проспится, а дурак – никогда»? Дурой она не была, это не вызывало сомнения. Что же тогда остаётся? Одна сверлящая мысль пробралась ей в голову и уже битых двадцать минут не давала ей покоя. Эта всё определяющая и всё объясняющая мыслишка нашёптывала: «Ты такая и есть. Алкоголь – это проводник твоей настоящей сущности: порочной, тщеславной и ненасытной». Верить этому не хотелось... Нет, этого не может быть! Она не такая. Это не она, это – Лиза, временно заменившая её. Даже не так – живущая по соседству. За последние две недели Саша научилась сосуществовать с «новенькой» на одной территории, не обращая на неё особого внимания и воспринимая её как явление сугубо временное и вынужденное. Раздвоение личности, скажете вы? Нет, скорее всего это была защита от внешней среды. Ей на подмогу пришли защитные свойства организма, просыпающиеся в экстренных и неприемлемых ситуациях, и она не отказалась эту помощь принять. А её ситуация была именно такой. Несмотря на это, Александра всё равно почти каждое утро испытывала стыд, угрызения совести и брезгливость к самой себе. Как будто перебирая чётки, её память задерживалась на каждом эпизоде прошедшей ночи и заставляла содрогаться от пикантных деталей. Перед глазами девушки всплывали вчерашние улыбочки, ужимки, кокетство, её томные взгляды, походка, манера говорить и особенно её мысли. Она виделась себе алчной, ненасытной, жестокой куртизанкой, вымещающей зло на «сильном поле» за свои неудачи, искусно используя своё природное обаяние. И самое поразительное, что у неё это получалось без особого труда, можно сказать, профессионально. Как может она, порочная женщина, теперь сопоставить себя с ещё недавно заботливой мамой или идеальной женой? Ладно, на жену Лизе с недавнего времени стало наплевать, впрочем, как и Саше, но мама!... Было бы просто кощунственно примерять на эту флиртующую особу нежное и самое красивое в мире слово, поэтому даже в самой безобидной мыслишке Саша не позволяла Лизе даже приблизиться к этому понятию. И когда так случалось, что, покуривая энную сигарету безлюдным воскресением в полупустом кабаре, Лиза ненароком мысленно проскальзывала в тёплые, пахнущие молоком объятия белокурого ангелочка, касалась его головушки и глубоко втягивала носом родной запах, чудно расплываясь в умилённой улыбке, она, опомнившись, вздрагивала, стыдясь своей дерзости, и ненавидела себя каждой клеточкой. Только у Саши были на это права. Лизе же достались все атрибуты «бесовского» мастерства, природный шарм и стремление к наживе. Она искусно сортировала клиентов на «тяжёлых» и «лёгких». В свою очередь те подразделялись на «залётных» и «джокеров». Например, к тяжёлым можно было бы вполне справедливо отнести Люка, а к джокерам – Андре. Залётными она называла тех, с кем приходилось только напиваться и ничего с этого не иметь, хотя они были не самым плохим вариантом. Лиза прекрасно помнила проповедь Инги и прилежно следовала её советам, относя их на данный момент к самым полезным приобретением за последнее время, не считая, конечно, мобильного телефона. «Достоинство» своё Лиза ниже, чем за четыреста франков, не роняла и придерживалась принципа: лучше один раз за тысячу, чем десять – по сто. К концу месяца она прослыла между коллег строптивой, высокомерной и непредсказуемой, под стать Инге. Лиза считала это комплементом, поэтому абсолютно не обижалась.
Но вернёмся к уже известной нам троице, чтобы довести повествование до логического конца. От третьего визита Люка Лизу спас Андре. Когда в следующий раз компания появилась на пороге, девушка с ним мирно болтала возле бара. Затем на глазах у всех троих подхватила Андре под руку и проследовала с ним и с «Цветочной бутылкой» в свои апартаменты. Это потом уже девушки рассказывали ей, что творил Люк. Он взял сразу обеих румынок и удалился с ними в «кусты». Там они ржали, стонали, орали. Короче говоря, когда Лиза снова появилась в кабаре, она застала такую картину. Её бывший любовник сидел на диване возле самой сцены расхристанный и уставший, в помятой и мокрой от шампанского рубашке, с широко расставленными ногами, расстегнутой ширинкой, в которую была просунута рука брюнетки, и курил сигару. Увидев Лизу, он ехидно хихикнул и отвернулся. Она же прошла вдоль бара и заметила одиноко восседавшего у самой стенки Филиппа. Немного поколебавшись, девушка всё-таки решилась подойти к синеглазому красавчику.