В приятные воспоминания то и дело вторгалась какая-нибудь фраза из откровений коллег, опошляя Лизину, нет, Сашину историю. Это раздражало и злило девушку. Пришлось распрощаться с далёкими мыслями и выслушивать излияния в стиле «греческой смоковницы». Стелла с гордостью поведала, что за один половой акт может кончить раз пять, а то и шесть. А Ребекке нравится заниматься сексом втроём, но в качестве третьего она всё-таки предпочитает женщину. Лиза слушала и чувствовала себя не то старомодной, не то отсталой, а иной раз даже фригидной. В её арсенале был нормативный чувственный секс, и если бы не её итальянец, то она до сих пор бы не знала о существовании такой вещи, как куннилингус. Роман считал это недопустимым. Он мог облизать её с ног до головы, но только не известное точку между ног. Сначала это обижало Сашу, но потом она привыкла и с пониманием отнеслась к «недугу» супруга. Хотя даже теперь девушка чувствовала прилепившиеся к ней комплексы, взращенные на отрицании этой процедуры. Саша в сексе была «мужского склада» – кончала один раз, но бурно и полноценно. Ей казались странными рассказы Стеллы и Ребекки, которые испытывали оргазм энное количество раз за одно совокупление. Странно было слышать и о том, что Ребекка блондинка не только сверху, но и снизу, притом не натуральная. Она красила в белый и шевелюру, и лобок для правдоподобности лжи, и клиенты велись, наивно полагая, что она редкое чудо природы – стопроцентная блонди. В конце концов, эти разговоры утомили Лизу окончательно, но когда она попыталась перевести их в более приличное русло, была встречена неодобрительными взглядами и упрёками за снобизм. Пришлось слушать и диву даваться. А дива, как выяснилось, было немало. К концу пустого вечера, непонятно каким манером, но всё же Стелле и Ребекке удалось уговорить Лизу «выкурить косячок», на что Белла с призрением заявила, что «одной дуррой стало больше», имея виду, конечно же, Лизу.
У Ребекки была ужасная комнатушка: тесная, неопрятная и к тому же плохо проветренная. Девушка, видимо, привычным для неё движением свернула сигаретку, прикурила, и паровозик поехал. Комнату тут же окутал сладковато-терпкий, но неприятный запах, и у Лизы защекотало в носу. Несмотря на то, что вечер был пустой, напиться у них всё же получилось, благодаря отсутствию Берри и присутствию Майки. Уже после второй затяжки Ребекку развезло, она, сидя в продавленном старом кресле, так и заснула, что-то бессвязное, но, судя по улыбке, приятное бормоча себе под нос.