— Вот мы и одни, — сказала она, — королева ушла.
Флоранна и Белладонна расплакались, принялись рвать на себе волосы и бить себя по лицу, восклицая:
— Боже, что же нам делать?
У Вострушки было золотое сердце: она и тут пожалела сестер.
— Знали бы вы, чем я рискую, — молвила она им, — моя крестная дала мне средство, чтобы найти дорогу обратно, а вот вам помогать запретила. Если я ее не послушаюсь, она больше не захочет меня видеть.
Белладонна с Флоранной бросились ей на шею; они принялись так нежно уговаривать Вострушку, что та не устояла и они опять вернулись все вместе.
Короля с королевой немало удивило возвращение дочерей. Их Величества просовещались всю ночь, и младшая принцесса, которую не зря звали Вострушкой, смекнула, что они опять что-то замышляют и на следующий день королева вновь примется за старое.
Она побежала будить сестер.
— Увы, мы погибли, — воскликнула она, — королева решила во что бы то ни стало завести нас в какую-нибудь глушь и бросить там. Из-за вас я прогневила крестную и теперь не смею снова просить ее о помощи.
Принцессы принялись сокрушаться и всё говорили друг другу:
— Как же нам быть?
Наконец Белладонна сказала:
— Хватит ныть-то, не такая умная эта старуха Мерлуза, чтоб от ее ума другим не поживиться. Нам нужно просто взять с собой гороха, мы рассыплем его по дороге и сможем найти путь обратно.
Флоранне эта мысль показалась восхитительной, и сестры набили полные карманы горошку. Вострушка же вместо гороха взяла с собой котомку, полную красивых платьев, и шкатулку с брильянтами. Когда королева позвала дочерей, те были уже готовы.
Она сказала:
— Сегодня ночью мне приснилось, что в одной стране, а в какой — я вам не скажу, вас ждут три принца, которые хотят на вас жениться. Я отправлюсь туда с вами: так мы проверим, правдив ли мой сон.
Королева пошла впереди, а дочери — за ней. Они беспечно разбрасывали горошины, уверенные, что смогут вернуться домой. На сей раз королева завела принцесс еще дальше, чем прежде, а когда совсем стемнело, вернулась к королю одна, очень усталая, но довольная, что ей больше не придется содержать такую большую семью.
Три принцессы проспали до одиннадцати часов утра. Вострушка первая заметила, что королевы нет с ними. Хотя она и была к этому готова, а все-таки расплакалась: надежды-то у нее было больше на прощение феи-крестной, чем на хитрость сестер. Она сказала им, вне себя от страха:
— Королева ушла, нужно скорее ее догнать.
— Замолчите, негодница, — ответила Флоранна, — мы легко найдем дорогу, когда нам вздумается, а вот вы, кумушка, напрасно торопитесь.
Вострушка не посмела ей возразить. Но когда они стали искать дорогу, то не нашли ни следов, ни тропинки: голуби, которых в той стране водилось великое множество, склевали весь горох. Сестры громко разрыдались. Когда они провели два дня без еды, Флоранна спросила Белладонну:
— Сестрица, не найдется ли у тебя чем-нибудь подкрепиться?
— Нет, — ответила та.
Старшая сестра спросила то же самое у Вострушки.
— У меня тоже ничего нет, — ответила девушка, — но, кажется, я нашла желудь.
— Эй! Отдайте его мне! — закричала одна сестра.
— Нет, мне, — перебила ее другая.
Каждой не терпелось его заполучить.
— Мы не наедимся втроем одним желудем, — сказала Вострушка. — Нужно его посадить, тогда из него вырастет деревце, а уж оно сослужит нам добрую службу.
Сестры согласились с ней, хотя в этих краях и деревьев-то не росло — кругом были лишь капуста да латук, ими принцессы и питались. Будь бедняжки хрупкого здоровья, они давно бы уже умерли: спали всегда под открытым небом, но каждым утром и вечером по очереди поливали желудь, приговаривая:
— Расти, расти, красавец желудь!
И желудь стал расти не по дням, а по часам. Когда дубок стал уже крепкий, Флоранне вздумалось влезть на него, но он еще не мог выдержать ее вес. Взобравшись чуть-чуть, принцесса почувствовала, как сгибается деревце под ее тяжестью, и тут же слезла с него; то же произошло и с Белладонной. А вот маленькая, хрупкая Вострушка залезла на самую вершину дубка, и сестры принялись ее расспрашивать:
— Ничего не видно, сестрица?
— Нет, ничего, — ответила Вострушка.
— Что ж, значит, дубок еще не вырос, — заключила Флоранна.
Так они продолжали его поливать и приговаривать:
— Расти, расти, красавец желудь!
Вострушка неизменно дважды в день забиралась на дубок. Однажды утром, пока она вглядывалась в даль, Белладонна промолвила Флоранне: