— О великая королева, — молвил он, — я был серьезно ранен, и вот один ваш взгляд, единственное слово, излетевшее из ваших уст, вернули меня к жизни. Но увы! В сердце моем живет иная рана, исцелять которую я не желаю. Молю, облегчите боль от нее и даруйте мне счастие, коим поделюсь я с этой прекрасной пастушкою.
Принцесса залилась румянцем, услышав такие его речи, — ведь фея Амазонка знала, кто она на самом деле. Карпийон боялась, что волшебница станет порицать ее за то, что она дает надежду возлюбленному, столь недостойному ее по происхождению, и не решалась поднять взгляд. Вырвавшийся у нее невольный вздох вызвал у феи жалость.
— Карпийон, — сказала она ей, — сей пастух отнюдь не лишен права на вашу любовь; вы же, пастух, не сомневайтесь, что чаемые вами перемены наступят скоро и будут весьма значительны.
По своему обыкновению, едва произнеся эти слова, она исчезла. Пастухи и пастушки с триумфом проводили влюбленных в деревню, увенчав их цветочными венками в знак победы над ужасным медведем — его тушу несли следом, — и распевая песню о нежных чувствах Карпийон к принцу:
Так явились они к Верховнику, которому поведали обо всем, что произошло: как отважно пастух бился с медведем, с какой самоотверженностью пастушка помогла ему в этой схватке и, наконец, о фее Амазонке. Обрадовавшись, король поспешил к королеве.
— Сомнений нет, — сказал он ей, — и этот юноша, и эта девушка высокородны: их выдающиеся качества, красота и то покровительство, какое им оказывает фея Амазонка, указывают нам на нечто необычное.
Тут королева вспомнила про кольцо с алмазом, подарок Карпийон.
— Я все забываю показать вам то кольцо, что с необычайной грацией поднесла мне эта юная пастушка, попросив взамен дать ей одежду, которую принято носить в этих краях.
— Красив ли камень? — спросил король.
— Я успела лишь бросить на него один взгляд, — ответила королева, — но вот он.
Она показала королю кольцо, и едва он посмотрел на него, как воскликнул:
— О, боги! Что вижу я? Как?! Неужели не узнали вы ту драгоценность, что получил я из ваших рук?
С этими словами он нажал на известную ему секретную пружину. Алмаз поднялся, и под ним королева увидела свой портрет — она заказывала его для короля, а кольцом этим, надетым на цепочку, играла когда-то ее малышка-дочь, когда мать кормила ее в башне.
— Ах, Ваше Величество, — промолвила она, — сие приключение столь необычайно, что разом оживляет все мои скорби. Поговорим же с пастушкой, чтобы узнать побольше.
Она позвала Карпийон и сказала ей:
— Дочь моя, я так долго ждала от вас признания, которое несказанно бы нас обрадовало, надумай вы сделать его по собственной воле. Но, коль скоро вы продолжаете скрывать от нас ваше происхождение, будет справедливо сказать, что нам все известно; а разрешить эту загадку помогло подаренное вами кольцо.
— Ах, матушка! — И принцесса опустилась на колени перед королевой. — Я столь упорно скрывала вовсе не потому, что так мало вам доверяю, — нет, а только лишь из опасения, что вам будет больно видеть принцессу в таком плачевном положении. Мой отец был королем Мирных Островов, но захватчик сверг его, заточив в башню вместе с моей матерью-королевой. Три года спустя они нашли способ спастись, воспользовавшись помощью стражника: но когда меня спускали в корзине под покровом ночи, веревка оборвалась, и я упала в озеро. Не знаю, как я не утонула, но наутро рыбаки, расставившие сети для ловли карпов, нашли меня запутавшейся в них. По размеру и тяжести они вообразили, что им попался самый огромный карп в озере. Однако, увидев меня и поняв, что их ожидания обмануты, рыбаки хотели было бросить меня обратно в воду на корм рыбам, но потом решили все же оставить в сетях и отнесли тирану, который, зная о побеге моей семьи, тотчас понял, что я и есть несчастная маленькая принцесса, оставленная на произвол судьбы. Его жена, у которой не было детей, пожалела меня и вырастила, дав мне имя Карпийон, тем самым, быть может, желая заставить меня позабыть о своем происхождении; однако сердце всегда подсказывало мне, кто я. Сколь горька бывает жизнь, если наши чувства противоречат выпавшей доле. Так или иначе, но вскоре королевство моего отца, которым тогда спокойно правил его соперник, захватил принц, прозванный Горбуном.
Смена тирана сделала мою судьбу еще горше. Горбун увез меня как свой триумфальный трофей и решил жениться на мне вопреки моей воле. Доведенная до отчаяния, я решилась бежать одна, переодевшись пастушкой и ведя в поводу корову. Принц Горбун стал повсюду искать меня и нашел случайно. Он, несомненно, узнал бы меня, если бы великодушная фея Амазонка не дала мне букетик левкоев для защиты от врагов. Таким же милосердным ее деянием было направить меня к вам, моя добрая матушка, — продолжала принцесса, — и если я до сего момента не рассказывала вам всей правды о себе, то не от недоверия, а только лишь из боязни причинить вам боль. Я вовсе не жалуюсь, — спохватилась Карпийон, — ибо лишь с тех пор, как я у вас, отдыхает душа моя. Признаюсь, что сельскую жизнь, столь приятную и бесхитростную, я с радостью предпочла бы придворной.