— О, наихудшее из мыслимых несчастий! — шептал пастух своей пастушке. — Увы! Как близок был тот счастливый миг, когда наш союз мог быть скреплен навеки.
И он рассказал принцессе о разговоре с Верховником. Легко понять, как корила себя Карпийон.
— Я стану вашей погибелью, — говорила она, заливаясь слезами, — я словно сама веду вас на казнь, а ведь я отдала бы за вас жизнь. Я — причина вашего несчастья, из-за собственной неосторожности я оказалась в безжалостных руках своего жестокого гонителя!
Такие речи вели они, пока не приехали в столицу старого доброго короля, отца Горбуна. Ему доложили, что сына его принесли на носилках, ибо один юный пастух, защищая свою пастушку, нанес ему такой удар камнем из пращи, что жизнь его в опасности. Встревоженный этим известием, король тотчас приказал бросить пастуха в темницу; Горбун же, в свою очередь, отдал тайный приказ, чтобы туда же отвели и Карпийон, ибо давно решил, что если она не выйдет за него замуж, то окончит жизнь в муках. Посему и случилось так, что влюбленных разделяла теперь лишь грубо сколоченная дверь; слабым утешением было для них видеть друг друга сквозь щели в ней, когда солнце стояло в зените, в остальное же время переговариваться.
Каких только нежных и страстных слов не наговорили они друг другу! Все, что сердце может почувствовать, а ум — вообразить, они выражали в столь трогательных речах, что сами были все в слезах; да тут заплакал бы и любой, кто услышал бы их.
Люди злодея-принца, приходившие каждый день, угрожали принцессе неминуемой смертью, если не выйдет она за Горбуна по доброй воле; она же выслушивала их с непреклонностью и презрением, свидетельствовавшими о тщетности переговоров; а потом шептала принцу:
— Не бойтесь, мой милый пастух, что страх перед жестокими пытками способен толкнуть меня на измену. Мы хотя бы умрем вместе, коль уж не удалось нам вместе жить.
— Уж не думаете ли вы утешить меня такими речами, прекрасная принцесса? — спрашивал ее принц. — Ах! Мне было бы легче видеть вас с этим чудовищем, чем в руках палачей, которым вас угрожают отдать!
Тут Карпийон принималась упрекать его в слабости, беспрестанно обещая, что уж она-то явит ему пример бесстрашной смерти.
Горбун тем временем немного оправился от раны. Любовь его была уязвлена неизменным отказом принцессы, и он решил выместить на ней ярость, казнив вместе с напавшим на него пастухом. Выбрав день для сего мрачного события, он пригласил на казнь короля со всеми сенаторами и знатными вельможами. Самого же Горбуна принесли на носилках, дабы он в полной мере насладился жестоким зрелищем. Король, как уже было сказано, не знал, что в темнице томится принцесса Карпийон. Увидев же, как ее ведут на эшафот вместе с несчастной гувернанткой, тоже приговоренной Горбуном к смерти, и с юным пастухом, прекрасным как ясный день, он тотчас приказал привести их на балкон, где расположился со всем двором.
Не дожидаясь сетований принцессы, король поспешно перерезал ее путы. Взглянув же на пастуха, он почувствовал, как сердце его сжалось от нежности и жалости.
— Дерзкий юнец, — обратился король к нему, всячески стараясь придать своему голосу суровость, — как посмел ты напасть на великого принца и едва не убить его?
Пастух же при виде столь почтенного старика, облаченного в королевскую мантию, в свою очередь испытал глубокое уважение и доверие, доселе ему не ведомые.
— Великий государь, — сказал он королю с восхитительной твердостью, — причина моего безрассудства — опасность, в которой оказалась эта прекрасная принцесса. Я не ведал, что то был ваш сын, да и как мне было счесть его таковым, застав за деянием, столь жестоким и не достойным его положения?
Возвысив голос, он взмахнул рукой; тут рука обнажилась, и король увидел у него на плече родимое пятно в форме стрелы.