Он безгранично удивился, узнав ту самую лань, что доставила ему столько хлопот и кого он так долго искал; но увидеть ее в двух шагах от себя казалось ему почти невообразимым. Она же, не дожидаясь, пока он ее схватит, со всех ног пустилась бежать, а принц так же быстро припустил вдогонку. Иногда оба останавливались перевести дух: прекрасная лань еще чувствовала изнеможение от вчерашнего быстрого бега, не меньше ее утомлен был и преследователь; но более всего препятствовала бегству юной лани — увы! как вымолвить такое? — горечь, что убегает она от того, кто ранил ее не столько всеми выпущенными стрелами, сколько своими достоинствами. Он видел, как часто она оборачивается, словно бы спрашивая, хочет ли он, чтобы она пала от его стрел, и, когда он уже почти догонял, она снова попыталась спастись бегством.
— Эй! Если бы ты знала мои намерения, маленькая лань, — крикнул он тогда, — ты не бежала бы меня. Я люблю тебя. Хочу тебя покормить и заботиться о тебе, потому что ты прелестна.
Ветер унес его слова, лань не услышала их.
Наконец, обежав уже весь лес, наша лань выбилась из сил и еле-еле шла; тут принц, ускорив бег, догнал ее с радостью, о которой уже давно и не помышлял; он прекрасно понимал, что она измождена, и вот она приникла к земле, несчастный полумертвый зверек, и уже жаждала смертельного удара от своего победителя; но вместо такой жестокости принц стал гладить ее.
— Прекрасная лань, — сказал он, — не бойся же меня, я хочу забрать тебя с собою, чтобы ты всегда была рядом.
Он наскоро наломал ветвей, проворно их расстелил, покрыв листвой, травами и мхом и набросав сверху роз, которыми богаты были ближние кусты; потом, взяв лань на руки, так что ее голова легла к нему на плечо, нежно положил ее на это ложе, сам же сел рядом, иногда подавая ей ароматные травки, которые она брала у него с руки.
Уверенный в том, что она не понимает слов, он все-таки продолжал с нею говорить; но, каким бы наслаждением ни было для нее смотреть на него, она тревожилась, ибо приближалась ночь. «Что может случиться, — размышляла она, — если он вдруг увидит мое внезапное превращение: он ужаснется и убежит, а если и не убежит — чего мне ждать от него, совсем одной, в глухом лесу?» Она думала только о том, как бы улизнуть, и тут принц сам подсказал ей средство: беспокоясь, что ее мучит жажда, он пошел поискать вблизи какой-нибудь ручеек, чтобы отвести ее туда, и за это время она потихоньку убежала и пришла в хижину, где ее ждала Желтофиоль. Там она снова бросилась на кровать; наступила ночь, превращение свершилось, и она рассказала о своем приключении.
— Поверишь ли, милая? — говорила она. — Мой Ратоборец живет в здешнем лесу, и это он охотился за мною два дня подряд, и поймал меня, и был со мною так нежен. О! Как же мало похож на него присланный мне портрет! Сам он во сто крат лучше, и даже растрепанное охотничье платье ничуть его не портит и придает такого очарования, что я тебе описать не могу; ну не несчастное ли я существо, что должна избегать того принца, что предназначен мне моей же роднею, кто любит меня и кого я люблю? И надо же было случиться, чтобы злонравная фея почувствовала такое отвращение ко мне в самый первый день моей жизни, что испортила мне ее всю до последнего.
Тут она заплакала, Желтофиоль же принялась утешать ее, убеждая надеяться на лучшее, — ведь может статься, в скором времени ее горести превратятся в радости.
Принц же, найдя источник, вернулся к милой своей лани; но ее больше не было там, где он ее оставил. Тщетно он повсюду искал ее и почувствовал тут такую горечь-досаду, точно и вправду имел на то причину.
— Что же это! — восклицал он. — Неужто всю жизнь придется мне сетовать на женский пол, лживый и коварный?
Печальный вернулся он к доброй старушке и рассказал своему наперснику о приключении с маленькой ланью, кляня ее за неблагодарность. Пересмешник же, увидев, в каком принц негодовании, не смог сдержать улыбки и посоветовал ему при встрече наказать лань.
— Я только затем здесь и останусь, — ответствовал принц, — потом же пойдем с тобою еще дальше.