— Ничто на свете, — воскликнул он, — не помешает мне умереть и воссоединиться с моей милой принцессой.
Удивленная тем, что он назвал принцессой простую пастушку, королева подумала, что сын ее бредит, но все же спросила, почему он так сказал о Констанции. Принц ответил, что его избранница — королевна, что королевство ее называется Пустынное, и она осталась единственной его наследницей; не сказал бы он этого, да теперь уж нет причин скрывать правду.
— Ах! Сын мой, — молвила королева, — коли Констанция вам ровня, — утешьтесь, ибо она жива. Признаюсь вам, чтобы умалить вашу боль, — ведь я продала ее в рабство, и ее увезли на корабле.
— Вы говорите так, — воскликнул принц, — чтобы не дать мне покончить с собой, но я твердо решил, и ничто не остановит меня.
— Так убедитесь же сами, — сказала королева.
И она тотчас приказала откопать восковую фигуру. Только лишь взглянув на нее, он подумал, что это его возлюбленная принцесса, и упал без чувств. С большим трудом удалось вывести его из беспамятства, и теперь уж напрасно уверяла его королева, что Констанция жива, — после той злой шутки, что она с ним сыграла, он не мог ей верить. Только Миртэн, подтвердивший ее слова, убедил его, ибо принц знал: слуга так привязан к нему, что не мог солгать.
Ему стало чуть легче, ведь смерть — самое страшное из всех несчастий, а теперь он еще мог надеяться вновь увидеться с возлюбленной. Но где искать ее? Никто не знал ни торговцев, что ее купили, ни куда отплыло их судно. Трудности были велики — но истинная любовь преодолевает все на свете, и потому принц предпочел погибнуть в поисках похитителей возлюбленной, чем жить без нее.
Осыпав мать упреками в беспощадной жестокости и напророчив, что время покаяния в злодействах для нее еще впереди, он добавил, что уедет навсегда — ибо королева, решив умертвить одну, погубила обоих. Тогда, в слезах бросившись сыну на шею, она принялась заклинать его преклонными годами отца и своей любовью не покидать их; лишась его, они скоро умрут, ведь без него королевство захватят враги — владыки соседних земель. Принц выслушал холодно и почтительно, думая лишь о том, как была жестока королева с Констанцией; не будь этого, не напало бы на них ни одно королевство на свете. И он с неожиданной твердостью подтвердил решение уехать на следующий день.
Понапрасну уговаривал его остаться и король. Принц провел ночь в хлопотах, отдавая распоряжения Миртэну, поручив его же заботам и верного Хитрована; с собою взял он множество драгоценных камней, а оставшиеся поручил беречь ему же, строго наказав хранить все в тайне: так ему хотелось, чтобы мать испытала все муки тревоги.
День еще не забрезжил, а нетерпеливый Констанцио уже вскочил на коня, отдав себя в руки судьбы и моля ее быть благосклонной и помочь отыскать возлюбленную. Зная лишь одно, — что ее увезли на корабле, — он решил в ее поисках и сам сесть на какое-нибудь судно. Долго ли, коротко ли, но прискакал принц в самый большой порт, где, без слуг и никому не известный, порасспросил о том, где самый далекий край земли, и обо всех побережьях, лагунах и портах, где останавливаются отплывавшие отсюда корабли. Разузнав, что нужно, он взошел на борт; он думал: уж его-то любовь столь сильна и чиста, что ей не может не сопутствовать удача.
Когда корабль проходил мимо каких-нибудь земель, принц в шлюпке доплывал до берега и, сойдя, кричал:
— Где же вы, где, о прекрасная Констанция? Тщетно я ищу и зову вас. Долго ли нам еще быть в разлуке?
Ветры разносили его стенания, а ему оставалось лишь возвращаться на судно с тяжелым сердцем и глазами, полными слез.
Однажды вечером корабль бросил якорь за высокой скалой, а принц, как обычно, поплыл на берег. Это были места совсем дикие, к тому же наступила темная ночь; никто не захотел пойти с принцем из страха погибнуть здесь. Он же, отнюдь не дороживший жизнью, смело пошел вперед, спотыкаясь и падая во тьме, но поднимаясь и продолжая идти. Наконец он увидел яркий свет; ему показалось, что неподалеку горит костер. Подходя ближе, он все отчетливей слышал звук, похожий на удары молотов. Ничуть не испугавшись, он ускорил шаг и вскоре увидел кузницу прямо под открытым небом, горн в которой был растоплен до такого жара, будто сияло солнце. Тридцать одноглазых великанов-циклопов ковали здесь оружие.
— Если вы, окруженные огнем и железом, хоть немного способны и к состраданию, — молвил, подойдя к ним, Констанцио, — ответьте же мне, не сходила ли в этих краях на берег прекрасная Констанция, пленница работорговцев, и где мне теперь найти ее; за одно только слово я отдам вам все, что у меня есть.