И теперь несчастная принцесса, которой неоткуда ждать помощи, собирается броситься с башни в море — ведь до окончания срока, назначенного великаном, остается лишь день. Вот, господин Голубь, до чего ее довели; а средство помочь лишь одно — если вы сумеете принести ей в клювике вот это кольцо; надев его, она тоже обернется голубкой; вот вам и чудесное спасение.
Голубь в нетерпении хлопал крыльями, стараясь, чтобы фея поняла, как он хочет лететь к возлюбленной; то он теребил манжеты и оборки на ее платье, то, подлетая к окнам, стучал клювом по стеклам; на голубином языке сие означало: «Молю вас, госпожа, поскорее отправьте меня с волшебным кольцом вызволить нашу прекрасную принцессу».
Фея поняла его воркование.
— Летите же, милый Голубь, — молвила она, — а вот и кольцо, что укажет вам путь. Смотрите же, не потеряйте его, ибо Констанцию не в силах спасти никто, кроме вас.
Но, как мы уже сказали, перья-то принц-Голубь в порыве беспросветного отчаяния все повырывал; пришлось фее натирать его волшебным эликсиром, от которого они снова отросли, да еще прекраснее, чем у голубей самой Венеры. Несказанно обрадованный новым оперением, принц взмахнул крыльями и полетел; на вершину башни он сел уже с первым лучом солнца. Ее алмазные стены сверкали так, что даже полуденное солнце не сравнилось бы с этим блеском. На верхней площадке располагался сад, а посреди него росло апельсиновое дерево, усыпанное цветами и плодами. Принц-Голубь рад был бы полюбоваться столь невиданным зрелищем, не будь у него дел поважнее и неотложнее.
Он опустился на ветку апельсинового дерева, держа кольцо в клюве. Страшное волнение охватило его, когда в сад вошла принцесса. На ней было длинное белое платье, а голова покрыта черной шалью с позолотой, скрывавшей лицо и ниспадавшей до земли, так что влюбленному Голубю впору было усомниться, она ли это; но он узнал ее по благородству осанки, какого не было больше ни у кого на свете. Когда же принцесса села на скамью под апельсиновым деревом и вдруг откинула шаль, ее красота точно ослепила его.
— О сожаления, о печали, — воскликнула она, — к чему вы теперь! Целый год сердце мое терзалось страхом и надеждой, но вот срок наступил. Еще всего несколько часов — и мне придется погибнуть или стать женой великана. Ах! Да возможно ли, чтобы фея Владычица и принц Констанцио покинули меня? В чем провинилась я перед ними? Но что теперь вспоминать об этом! Пришло время исполнить задуманное.
Она поднялась, полная решимости кинуться вниз; однако, привыкшая пугаться каждого шума, насторожилась, услышав, как заволновался сидевший на дереве голубь, и взглянула на него. В тот же миг голубь слетел к ней на плечо и бросил ей за пазуху спасительное колечко. Принцесса подивилась ласкам прекрасной птицы и великолепному оперению, а ещё сильнее — полученному подарку. Рассматривая кольцо, она заметила начертанный на нем загадочный символ, как вдруг, откуда ни возьмись, в саду появился великан.
Девушки-прислужницы Констанции успели поведать влюбленному чудовищу о том, что принцесса в отчаянии готова скорее покончить с собой, чем выйти за него замуж. Узнав, что она рано утром поднялась на вершину башни, великан перепугался, что случится непоправимое. Сердце его, прежде способное лишь на жестокости, так околдовали прекрасные глаза этой милой девушки, что он нежно полюбил ее. О, боги! Но что же сталось с ней, едва она его увидела! Она была в ужасе, что он не даст ей умереть. Не на шутку испугался столь грозного гиганта и бедный голубь. Но тут принцесса, дрожа от волнения, надела на палец кольцо и, — о чудо! — превратившись в голубку, тут же улетела вместе с верным голубем. Изумлению великана не было предела. Глядя на свою невесту в образе порхающей в воздухе голубки, он сперва постоял в полном ошеломлении, а затем разразился такими воплями, которые сотрясли окрестные горы и стихли, только когда прервалась и его жизнь, ибо он бросился в море и утонул; да оно ведь и справедливей, чем если бы утонула принцесса, которая меж тем улетала все дальше и все быстрее вместе со своим провожатым. Отлетев уже довольно далеко от башни, пара голубей села отдохнуть на мягкую траву и прекрасные цветы, в сумрачном густом лесу. Констанция еще не поняла, что Голубь и есть ее любимый принц. Он же горевал оттого, что не может ей об этом сказать, как вдруг чья-то невидимая рука словно бы развязала ему язык. Обрадованный, он тотчас обратился к принцессе: