— Поцелуй, принародный поцелуй. А спорили на коллекционное авто, — раздроженное, — Это всё?
— Всё.
И он ушел, оставив меня в одиночестве, заламывать руки и от досады и унижения кусать губы. Что делать? Конечно, можно было все отрицать и про спор, и про чувства, но я знала, чувствовала — это правда. Да и не целовались мы ни разу, видимо, народа мало в свидетелях было. Горькие — горькие слезы засели внутри, но выпускать их из себя я была не намерена.
Мне так хотелось скорее вызвать такси, очутиться дома и выплакаться в теплую шкуру моего верного пса. Хотела тихо — мирно уйти домой, но увидев, как по лестнице поднимается этот предатель, в груди у меня подняли уродливые головы злость и задетая женская гордость, а демоненок вольготно устроившийся у меня на плече стеганул по мягкому месту хвостом с острым наконечником: «Пошла» и я пошла… Костя шел, осматривая гостей — меня искал, а когда заметил, поспешил на встречу, держа в руке два фужера шампанского. Как удачно, мне как раз жажда сдавила горло, впрочем, не важно.
Я подлетела к нему, кивнула молча взяла фужер с игристым напитком и залпом выпила, подождала, пока пузырьки осядут, сказала:
— Спасибо!
Мало! Отдала пустой фужер и выхватила полный, повторив процедуру поглощения.
— Фух! — проговорила, едва сдержав предательскую отрыжку. Меня хорошо воспитывали, но вы когда-нибудь пили шампанское залпом? Вооот!
— Наташ, что происходит? Пойдём отсюда, — Костин шёпот звучал заманчиво и он приобняв меня за талию попытался увести в сторону, но кто бы ему позволил.
Мы стояли, надо сказать, удачно — на верхней площадке второго этажа под любопытными взглядами публики. То, что надо!
— Нет, давай здесь постоим? — я легонько погладила его по щеке, заглянула в бесстыжие глаза.
— Ты мне кое — что должен? — загадочным шёпотом сказала я, наклоняя его голову к себе.
— Наташа, не стоит здесь! — пошептал он в мои губы, но, прикрыв глаза, сам впился страстным поцелуем.
— Именно здесь и надо! — успела ответить я.
И волна чувственного удовольствия от поцелуя подхватила меня и чуть не унесла с собой в открытое море любви, но я не позволила себе потеряться и сама отстранилась. Надо же, запыхалась. Отдышалась…
Вот и пришло время кульминации вечера.
Я отошла на пару шагов назад и начала аплодировать. Надо сказать, в тишине, кто-то выключил музыку, это звучало довольно интригующе, а я продолжила громко и торжественно:
— ПО З Д РА В ЛЯЮ! Поздравляю! Поздравляю! — тишина просто оглушала, а я засмеялась. Зря, кажется, кто-то понял, что я нахожусь в неадекватном состоянии.
— А почему все молчат? Две недели ставки на меня принимали, а сейчас молчите и не поздравляете, — всё-таки я не выдержала — слезы потекли, — да, Толик, вот это развлечение! — я увидела за спиной Кости нашего программиста, вжавшегося в стену, — и, Леночка, я не знала. Представь себе. Меня развели. Так просто. — Я развела руки в сторону и сделала ещё шаг назад.
— Наташа… — спокойно произнёс Костя, — стой. Все не так как кажется.
— Ах, да, Константин Демидович, приятной поездки на новом авто, — горько закончила я. — Ну, разве можно так поступать? Я же живая, не вещь, не машина. А! И спасибо, что напомнили мне, почему я держусь подальше от таких козлов, как вы! Прощайте!
Ещё шаг назад и я вижу, как Костя дёргается в мою сторону — рефлекторно отпрянула назад. Ещё не хватало меня удерживать. Его пальцы задели сумочку, а я чувствуя, что правая нога теряет опору, а когда находит ее на следующей ступеньке, каблук подворачивается и резкая боль прониывает ногу. И я лечу, только вижу, как Костя бросается следом за мной. Первый удар пришёлся на правый бок, а дальше я кубарём покатилась в низ. Хорошо, почти сразу сориентировалась, теперь каждый кувырок я принимала на руки, стараясь уберечь голову и живот. Для меня все происходило будто в замедленной съемке; я видела каждую ступеньку, знала, куда придется следующий удар и успевала подставить то руку, то ногу.
Я чувствовала себя абсолютно целой и невредимой после падения, лежа в основании лестницы и наблюдая за радужными переливами от люстры на резном потолке. Мысли шли размеренно, я вспомнила, что дома мой бедный щенок сидит в одиночестве и расплакалась. Мне нужно срочно домой, даже пыталась подняться и идти, но меня крепко держали. От резкого движения в глазах потемнело, и появилась пульсирующая боль в висках, где-то на периферии реальности услышала знакомый мужской голос и на меня нахлынули воспоминания из-за чего я вообще здесь развалилась. Захотелось хоть как — то подпортить ему настроение и я воспользовалась единственным возможным для меня оружием — словами, принялась награждать его различными нелестными эпитетами, не переживая о мнении окружающих на мой счет: