— Гад!
— Да, да, гад. Ещё какой! — Отвечал он мне, каким-то обреченным голосом, — ты только лежи, не шевелись.
— Предатель!
— Да, да! Полный.
— Сволочь! — я сглотнула вязкую слюну с привкусом крови.
— И это так! Да где, черт возьми, скорая! — неожиданно громко и зло крикнул он, продолжая гладить меня по голове.
— Гад.
— Тише, милая, ты повторяешься. Скотины ещё не было, — нежно сказал он. Как же бесит меня.
— Скотина.
— Приехали! — судя по топоту — в помещения вбежала женщина, караулящая врача на пороге.
— Наконец-то. Сейчас тебе легче будет, моя хорошая!
— Отвали! — зло прохрипела я. Силы на разговор неожиданно стали заканчиваться и в нескольких местах волнами стала прибывать боль, постепенно усиливаясь. И я не выдержав — застонала. На что услышала:
— Тиш, тише….все хорошо..
— Что тут у нас? Ага, вижу. Расступитесь. Ой, какая красавица! Не спите? — мужской баритон пробрался в мутное сознание, и я ответила, с трудом ворочая потяжелевшим языком.
— Красавица почти спи…т — фразу я прошептала, вновь наблюдая, как сквозь полузакрытые веки весело вертятся солнечные зайчики. Я всех слышала, но пошевелиться не могла.
— Это оттуда леди спикировала? — поинтересовался врач в виде мутного пятна закрывающего люстру.
— Оттуда! — горько сказал белобрысый гад.
— Ясно. Как зовут нашу летчицу? — задорно спросил врач, измеряя мне давление или не измеряя — в голове была каша. Ох уж эти врачи и их странный юмор. Летчица! Если бы могла, закатила б глаза.
— Наталья.
— Наташа, вы вообще прирожденный каскадёр. Всего-то возможный перелом и пара ушибов на первый взгляд, ну и маленький вывих и судя по всему сотрясение. Я застонала.
— Видите, Константин, ваша невеста со мной согласна, — когда это я ей стала. Такое ощущение, будто какой-то кусок разговора я пропустила. Я попыталась открыть глаза — не получилось.
— О! Как вы на неё влияете. Сразу очнуться захотела, — и поставил мне укол. — Носилки. — Послышалась суета, мне зафиксировали конечности. И ловко переложили на неудобную поверхность.
— Константин, вы как жених едете с нами. Нужно оформиться!
— Хорошо. Вадим позаботься здесь обо всем
— Неееет! — возмутилась я, но меня никто будто не расслышал. Не хочу я никуда ехать с этим предателем.
— Не переживай. Я рядом! — Он точно слышал, но не послушался. Меня загрузили в машину, следом залезли врач и "жених".
Глава 11
Уже некоторое время наша скорая на помощь машина прорывалась сквозь светофоры и улицы ночного города. Разговаривать не хотелось, и я лежала и вслушивалась в окружающую действительность
— Что-то наша летчица притихла? — тихо прошептал доктор.
— Устала. — Костя все это время гладил мою неподвижную руку своими горячими ладонями.
— Доктор, а доктор, — это я решила подать голос, — мне домой надо, там Нюфик, — мысли у меня немного путались, но я точно знала, что мой малыш дома один.
— Ничего не будет с вашим Пуфиком. Вон, жених ваш присмотрит, — спокойно проговорил доктор.
— У меня нет жениха, — недовольно пробурчала.
— Дорогая, полежи спокойно. Сумочка твоя у меня я за Нюфом присмотрю и за квартирой.
— Док-тор, послушайте, он мне не жених. Он мне совершенно чужой.
— Наташа, видимо сильно головой ушиблась. Поспи. — Костя ещё более активно начал меня гладить по руке — больно.
— Предааатель, — и я уснула.
На удивление мне снились волшебные сны. Яркие. Я летала по поляне над клумбами пёстрых цветков, я была пчёлкой, удивительно бодрой и весёлой.
Очнулась я уже в Поликлинике, в отдельной палате, которая была заставлена цветами — белыми астрами. И все от Константина Демидовича. Откуда мне был известен отправитель? Да по разноцветным, многочисленным карточкам, которые пестрели среди белоснежной волны: "С любовью, твой жених. К.С."
Сдаётся мне, в моем стане завёлся предатель.
Осмотрев себя в небольшое круглое зеркало, которое было любезно кем — то предоставлено и лежало на тумбе. После нескольких волнительных минут разглядывания себя, я сделала вывод, что классики не врут: красота — страшная сила, синяки под глазами, разбитая и опухшая нижняя губа, синяк на скуле. Я нервно вздохнула — не зря я не любила корпоративные вечеринки не мое это. Не мое.