В этот момент подъехал лимузин. Водитель выскочил из машины.
– Простите ради бога, мисс Ховард! Туристический автобус всю дорогу перегородил. Я за ним и застрял.
– Ничего страшного. Вот, возьмите, пожалуйста. – Я взяла у Габриеля коробки и вручила водителю. Он поспешно стал убирать их в багажник. Повернувшись к Габриелю, я произнесла: – Ладно, за мной приехали.
– Вижу, – ответил Луна, изумленно окидывая взглядом длинный черный корпус автомобиля. Лимузин стал привлекать внимание прохожих, которые, останавливаясь, с удивлением узнавали нас с Габриелем.
– С меня поездка, – напомнила я Габриелю. – Могу подбросить, куда пожелаешь.
– Только не сегодня, – ответил он, улыбаясь. – Ловлю на слове.
После чего шепнул мне, легко поцеловав в губы:
– Не хочешь узнать, как называется моя новая песня?
Я уставилась на него, рот все еще покалывало от мимолетного поцелуя.
– Она называется «Никки».
А потом он ушел, растворился в толпе зевак, собравшихся вокруг нас.
Глава двадцать третья
Карл помог вытащить коробки из лимузина. Входя в лифт, я подумала, что в пентхаусе никого нет. Было девять вечера. Лулу, скорее всего, где-нибудь пропадала. Не сидеть же ей одной дома, в самом деле. Можете представить мое удивление, когда я вышла из лифта и услышала чей-то голос.
– Никки! – На массажном столе в центре гостиной смутно виднелась фигура Лулу, почти полностью покрытая белой простыней. Сурового вида женщина в белой униформе разминала ей плечи.
– Ой! – от неожиданности вырвалось у меня. – Привет.
– Привет, – ответила Лулу, приподнимая голову. – Кстати, забыла представить нашу домработницу, Катерину. Катерина, это не Никки, они поменялись душами, и теперь Никки совсем другая. Хотя по-прежнему отзывается на старое имя.
Выслушав сие умное объяснение, Катерина уставилась на меня.
– Не мисс Никки? – спросила она с сильным восточноевропейским акцентом.
– Нет. То есть да, но не она, – кивнула Лулу.
– Конечно, да, Лулу, – раздраженно произнесла я. – Просто я никого не помню. У меня амнезия. Привет, Катерина.
Катерина еще какое-то время не сводила с меня глаз. Затем, пожав плечами, продолжила массаж.
– Вот что, девочки, – проговорила она, сильно коверкая слова, – знаю я ваши шуточки.
– Вообще-то сегодня была твоя очередь, – призналась Лулу. – Но я ездила в студию по поводу моего диска и вернулась еле живая. Они хотят, чтобы я спела две песни, от которых отказалась Линдси Лохан (так я и поверила!), а я сижу там вообще никакая после вчерашнего. Прикинь, я, наверное, штук пятнадцать мохито выпила и умяла целую упаковку шоколадной карамели. И тут я поняла, что только Катерина сможет вышибить из меня лишние калории. Да, чуть не забыла: Брендон раз сто звонил. Говорит, что мобильный у тебя выключен и все звонки переведены на голосовую почту. Чего телефон не включаешь? Брендон ужасно переживает из-за вчерашнего. Хочет взять у отца самолет и повезти нас на Антигуа. Такие вещи он делает, только когда ему реально за что-то стыдно. Советую принять к сведению. И еще: я заперла Кози в своей комнате – кидалась на меня, как ненормальная. Просто кошмар какой-то.
Поставив коробки, я отправилась в спальню Лулу. Когда я распахнула дверь, вылетевшая оттуда Козабелла запрыгала вокруг меня с радостным лаем. Из ее открытой пасти смешно свешивался язычок. Я сгребла ее в охапку и, вернувшись в гостиную, уселась на ближайший диван. Кози благодарно лизала мое лицо.
– Она сегодня гуляла, – сообщила Лулу, снова приподнимая голову. – Карл выходил с ней. Я ее покормила. Боже, что у тебя с лицом?
– А что с ним? – ошарашенно спросила я, глядя поверх пушистой собачьей головы.
Лулу скатилась с массажного стола и, прикрываясь простыней, деловито подошла ко мне. Наклонившись вперед, она легонько провела ногтем по моей щеке.
– Ай, ты что, с ума сошла? – вскрикнула я, отстраняясь.
Посмотрев на свой ноготь, Лулу заявила:
– Я так и знала. У тебя кожа сохнет. Чем ты пользуешься?
– Господи, – ответила я, все еще держась за щеку. – Спасибо, конечно, за помощь с Кози, но нельзя же вот так подскакивать и царапаться.
– Чем. Ты. Пользуешься. Говори! – допытывалась Лулу. Она поднесла палец к моим глазам, показывая отслоившийся кусочек кожи.
– О боже, – простонала я. – Мылом. Чем же еще?
Лулу с ужасом посмотрела на меня:
– Мылом? Ты умываешься мылом?
– А чем, по-твоему, надо умываться?
Лулу затрясла головой. Потом она скомандовала домработнице:
– Катерина, халат. У нас возникла проблема, которую надо решить немедленно.
Катерина передала ей халат. Придерживая простыню в стратегических местах, Лулу надела его, после чего ставшее ненужным покрывало полетело на пол.
– Слушай, ты меня пугаешь. Оставь мое лицо в покое. Какая разница, чем умываться?
– Я, конечно, извиняюсь, – ответила Лулу, – но Никки Ховард отдала тебе свое тело в безвозмездное пользование. Считай, подарила! С условием, что ты будешь о нем хорошо заботиться.
– А я что, не забочусь? Питаюсь только тофу и уродским зеленым чаем. Потому, что от всего остального меня теперь тошнит! – вспылила я.
– А чем ты голову моешь? Сколько держишь на волосах кондиционер? Каким скрабом для лица пользуешься? Можешь не отвечать, я и так знаю: никаким. Никки действительно отличалась естественной красотой. Но это не значит, что она такой всегда была. Она каждый день тщательно ухаживала за своей внешностью. А ты ничего не делаешь.
Я посмотрела на Катерину в поисках поддержки, но тщетно. Она нашла универсальный пульт, который, судя по всему, управлял всей квартирой: и плоским телевизором над камином, и самим камином (в ответ на нажатие каких-то кнопок там возникали языки пламени), и окнами (цвет тонировки стекол менялся от темно-бордового до еле заметного и вообще прозрачного), и стереосистемой, и даже камерой видеонаблюдения в лифте. Катерина попыталась разрядить обстановку, слегка смягчив освещение.
– Мне, по-твоему, кроме сухой кожи лица, беспокоиться больше не о чем? Между прочим, за нами следят! Причем не только за мной. За тобой, Лулу, тоже. Твой ноутбук напичкан шпионскими программами. И след ведет в «Старк энтерпрайзиз». У меня нет никаких доказательств, но кому еще могло понадобиться нас контролировать? Впрочем, я уже отключила эти программы, так что все в порядке. А тебе не мешало бы приобрести новый компьютер. Я себе только что купила. Мало того, так тут еще Габриель Луна – помнишь, парень на скутере, он еще пел на открытии гипермаркета «Старк», когда мы с Никки... поменялись душами? Так вот, Габриель посвятил мне песню. А он мне даже не нравится. Думает, что я наркоманка и алкоголичка. А тот, кто мне правда нравится... – внезапно я расплакалась, – даже не взглянул в мою сторону сегодня в школе. Так что плевать я хотела, сухая у меня кожа, влажная, или ее вообще нет. Я не понимаю, в чем фишка, если ты обалденная красотка, а парень, который тебе нравится, вообще ноль внимания?
Лулу втянула в себя воздух и, посмотрев на Катерину, заявила:
– Будем вызывать подкрепление.
Катерина кивнула и, отложив пульт, взялась за сотовый. Увидев, что она делает, я схватила ближайшую подушку и накрыла ею свое лицо.
– Не надо! Не надо больше ничего со мной делать! Нет! Нет! Нет! – С каждым «нет», я лупила себя подушкой по лицу. Доктор Холкомб был бы явно не в восторге.
– Успокойся, – сказала Лулу. Забрав подушку, она уселась рядом. – Катерина заказывает банановый сплит из соседней кондитерской. Вот что такое «подкрепление». Мы всегда так делаем, если возникают проблемы. Такое с гастритом, конечно, лучше не есть, поэтому на всякий случай выпей таблетку. Так что ты говорила про «Старк энтерпрайзиз», Габриеля Луну и парня, который на тебя не обращает внимания?
Оказывается, никто не собирался намазывать меня скрабом с головы до ног!.. Я поведала Лулу сначала про ее ноутбук, потом про Габриеля Луну и, в конце концов, про Кристофера, который даже толком не поговорил со мной в компьютерном классе.