На подходе к реке, уже издалека, заметили они белое пятно на фоне тёмной полыньи, а рядом в ярком свете месяца, увидели они мамину шубейку.
– Господи, – бабушка прижала уголок платка к губам, – Нешто потопли?…
Павел, спотыкаясь и падая в снег, со всех ног ринулся к зияющей полынье, на ходу скидывая тулуп и валенки. В это время из полыньи показалась мамина голова и руки, сжимающие длинные тёмные волосы Настасьи, мама вытолкнула девушку на лёд, а сама начала хвататься за край полыньи, но сил выбраться уже не было. Голова мамы скрылась под водой. Бабушка упала на колени в снег:
– Никола, батюшка, скорый заступниче и помощниче, помоги!!!
Аннушка рыдала во весь голос.
Павел ползком подполз к Настасье и потянув за подол рубахи, одним сильным движением вытянул её на безопасный лёд. А затем извернувшись, нырнул в воду. Бабушка встала с колен и подбежав к Насте, стала растирать её и укутывать в свой тулуп, била её по щекам, перевернула на живот и хлопала по спине ладонью. Вдруг раздался страшный звук и Настю вывернуло рвотой, она открыла глаза, но ничего не понимала, её трясло крупной дрожью.
– Что ж ты удумала, девка?! Что удумала?! Себя погубить! Душу дьяволу отдать! Ох ты ж моя, горемычная.
Бабушка прижимала девушку к себе и, качая, будто малое дитя, плакала, глядя на полынью.
– Аннушка, беги в деревню, людей зови! – крикнула она внучке.
Аннушка бросилась исполнять приказ бабушки. А в то же самое время ползком от полыньи передвигался к берегу Павел, волоча за собой маму Аннушки.
Бабушка побежала навстречу, кинулась растирать и тормошить дочь. А спустя несколько минут навстречу им бежали с деревни бабы и мужики.
Прошло два года. На дворе было лето. Мама развешивала во дворе выстиранное бельё. Из-за плетня окликнули:
– Маменька, я вам вишни принесла. Мы вот с Ванюшкой набрали.
Молодая женщина с мальчиком месяцев трёх на руках, протянула через плетень блюдо с ягодами.
– Настенька, доча, вот спасибо, милая! – откликнулась мама, – Проходи, дай я на Ванятку полюбуюсь.
Настя вошла в калитку, мама оставив бельё, взяла на руки младенца, и поцеловав в чистый лобик, улыбнулась:
– Гляди-ко, какой славный он у нас. А не зря мы тогда с тобой ныряли, а доча? Вон какого богатыря ты родила.
И обняв Настю, добавила:
– А жизнь, доченька, она длинная, всяко бывает. Только помни всегда, что на всё воля Божия есть. И на жизнь и на смерть.
Когда зажигаются окна
Алёна стояла у запотевшего окна, по которому медленно стекали крупные прозрачные капли, и смотрела невидящим взглядом вдаль. Она прислонилась к стеклу пылающим лбом и слёзы, подобно каплям на окне, медленно и тяжело закапали с её ресниц, смешиваясь с водой на стекле.
Там, за окном, уже второй день шёл серый холодный дождь, затяжной и унылый, обыкновенный, в общем-то, осенний дождь. И при других обстоятельствах Алёна была бы ему даже рада. Она любила дождливую погоду. В такие минуты так легко писались её необычные картины. Вдохновение рождалось в музыке дождя, стучащего по крыше, и кисть, словно по волшебству, казалось, сама выводила на холсте причудливые линии, которые складывались затем, в удивительной красоты, неземные пейзажи. «Когда светит солнце, – часто повторяла Алёна, – всё вокруг уже понятно и чётко очерчено, все границы решены за тебя, то ли дело дождливый пасмурный день, он словно серый холст, для безграничного простора фантазии, бери краски и раскрашивай его так, как видишь только ты». Но сейчас Алёна не в силах была ни творить, ни рассуждать, ни просто дышать.
Сегодня ночью она потеряла ребёнка. Какая нелепая и странная формулировка – потерять ребёнка. Можно потерять зонт, телефон или пуговицу от пальто, но как можно сказать те же самые, бездушные слова о нём – самом бесценном, самом дорогом, что у тебя есть? Вернее было…
Нет! Для этой трагедии должны существовать другие слова, только есть ли вообще на земле такое слово, чтобы выразить, вместить в себя ту душераздирающую боль, которая сжала сейчас сердце раскалёнными железными тисками? А ещё к ней невозможно привыкнуть, никогда. Алёна знала это как никто другой. Вчерашние преждевременные роды были уже вторыми в её жизни.
Алёне недавно исполнилось тридцать два. За плечами было и успешное окончание ВУЗа, и работа архитектором в престижной компании, и решённый жилищный вопрос. Она была замужем за прекрасным человеком. Не было одного, но самого главного, без чего всё вышеизложенное не имело никакого веса в её глазах. Не было ребёнка.