– Какие же это чудеса, мамочка? – спросила Машенька.
– А вот какие, – ответила ей мама, – о примирении поссорившихся, о здоровье ближних, о наставлении заблудших на путь истинный, об исправлении тех, кто поддался на уловки лукавого – зависть, гордыню, злобу, леность, уныние…
И вот сейчас Машеньку словно осенило, она даже резко остановилась посреди тротуара, и какая-то тётенька с пакетами влетела в неё со всего разбегу:
– Девочка, отойди на обочину и там мечтай! – сделала замечание тётя.
– Простите, – пробормотала Машенька и свернула за угол магазина.
Там начинался парк. Берёзки, липы и рябины стояли молча и величаво, покрытые миллиардами снежинок, которые искрились в свете фонарей, причудливо сверкая и переливаясь и казалось, что на их ветвях висят хрустальные колокольчики и позвякивают при малейшем дуновении ветерка – динь-дон, динь-дон…
Тропинки меж деревьями были заметены снегом, а вдоль центральной, расчищенной дорожки лежали высокие сугробы, похожие на огромных, спящих белых медведей. Прохожих было немного. Машенька решила пройти к скамейке, что стояла под липой чуть в отдалении, она шагнула в снег, зачерпнув его в сапожки, но не замечая этого, пробралась до скамьи, и расчистив варежкой себе местечко на скамье, присела.
Ей хотелось остаться одной, вдали от шумной толпы, чтобы сосредоточиться. Она собралась с мыслями и прошептала:
– Дорогой батюшка Николай! Это я, Маша Савушкина. Моя мама очень больна и прямо сейчас ей делают операцию. Я прошу тебя, милый батюшка Николай Чудотворец, помоги моей маме, я очень люблю её. Она такая хорошая. Она всех жалеет и всем помогает, а ещё она учит меня молиться Богу. Мы с папой пропадём без неё. Ты скажи Богу, чтобы Он не забирал мамочку.
Вдруг за Машенькиной спиной послышался хруст снега, словно от чьих-то шагов. Девочка вскочила на ноги, испугавшись.
– Не бойся, милая – услышала она голос, и из тени вышел какой-то дедушка, одетый в чёрное пальто и кепку, а в руках у него был поводок. Маша посмотрела вниз, и увидела на другом конце поводка таксу, задорно помахивающую хвостиком, – Мы вот с моей Лаймочкой гуляем, решили не мешаться под ногами у прохожих, и забрались сюда, Лайма любит кувыркаться в снегу, а здесь он чистый и пушистый. А ты здесь почему? Да ещё совсем одна? У тебя что-то стряслось?
И тут Машенька расплакалась, от всего сразу: от накопившихся переживаний за маму, от страха перед незнакомцем, от того, что она всего лишь маленькая, беззащитная девочка и ей хочется прижаться к тому, кто её защитит ото всех бед и сумеет понять.
– Ну что ты, что ты… Это я тебя так напугал? – расстроился старичок, – Прости меня, пожалуйста.
Старичок смахнул рукой снег со скамейки и опустился на неё. Такса Лайма кружилась вокруг Маши и пыталась её лизнуть. Маша погладила коричневую спинку, вытерла слёзы, и присела рядом с дедушкой:
– Нет, дедушка, это не Вы меня напугали. Просто я не знаю как помочь моей мамочке. Она болеет и сейчас ей делают в больнице операцию, папа уехал туда, а мне так больно вот здесь, – воскликнула девочка и ударила себя кулачком в грудь.
– Понимаю, понимаю, деточка, – проговорил старичок, – У каждого в жизни бывают моменты горя, когда кажется, что выхода нет. Однако на всём Божья воля и без этой воли ничего на земле не свершается.
– Вы тоже верите в Бога? – спросила Маша.
– А как же не верить в Него? Великие умы давно убеждены в этом. Только глупые сомневаются и всё пытаются найти доказательства, факты. Им вынь, да положь. А разве можно показать на ладони Любовь?
– Дедушка, что же мне делать? Мне так страшно за маму.
– А мне кажется я могу помочь тебе, Машенька, – ответил старичок.
– Откуда Вы узнали моё имя? – воскликнула удивлённо Маша, – Уж не волшебник ли Вы?
Старичок улыбнулся в небольшую белую бородку, его добрые глаза показались в эту минуту Маше очень знакомыми, но где она их видела, она не могла вспомнить, как ни силилась.
– Нет, Машенька, я не волшебник. Но я могу попросить одного своего хорошего друга, доктора, чтобы он вылечил твою маму. Только ответь мне сначала – крепко ли веришь ты в Бога?
– Всем сердцем верю! – горячо ответила Машенька.
– Ну что же, тогда вот что, сейчас я позвоню этому другу и он отправится к твоей маме в эту же минуту.
– Разве так возможно? – засомневалась Маша.
– По вере вашей да будет вам. Помнишь, Машенька такие слова Спасителя?