Павел вытер лицо и достал из кармана телефон, набрав номер он произнёс в трубку:
– Мам, я так вас с папой люблю.
Невеста
Василий проснулся в холодном поту, несмотря на то, что печь была натоплена с вечера и в избе было жарко. Сердце бешено колотилось. Он подошёл к ведру, зачерпнул воды и взахлёб, жадно, выпил почти полный ковш. Утерев рот рукавом, он вышел на крыльцо. Полная луна освещала двор и постройки. В конце улицы виднелись купола храма, кресты озарены были бледно-голубым сиянием. Василий перекрестился, глядя на церковь, и прерывисто вздохнул. Этот кошмар преследовал его вот уже третьи сутки после того, как похоронили Лиду – его невесту.
То ли сон, то ли явь, и не разобрать – являлась к нему Лида в белом платье, в котором была она положена во гроб. Волосы чёрные по плечам вьются, руки она свои тянет к нему, сказать что-то хочет, да не может ни слова вымолвить, словно немая и только плачет и плачет. Катятся слёзы по её бледным щекам. И хочет Василий помочь ей, да не знает чем. Протягивает ей в ответ свои руки. А рубаха у Лиды вдруг начинает кровью оплывать и уже по волосам тоже стекает кровь, и по плечам, и по лицу, и вся она покрывается потоками крови. И в этот момент Василий всегда просыпается, а липкий страх обволакивает его с головы до ног.
– Ну всё, хватит, – смахнув с перил крыльца снег, сказал сам себе Василий, – Пойду-ка я к отцу Мефодию, он в этих делах смыслит. Прямо сейчас и пойду.
И Василий, нашарив в сенях валенки и тулуп, отправился в конец улицы, где возле храма жил в старенькой крохотной избушке такой же старенький и маленький отец Мефодий. Он сразу открыл, не успел Василий постучать в окно, словно сидел тут, поджидая Василия.
– Вот такие дела, отец, – закончил свой рассказ Василий, – Что делать мне, ума не приложу. Я и спать уже ложиться боюсь. Она ведь каждую ночь ко мне является. Может это от горя у меня разум помутился?
– Давай встанем на молитву, Василий, – произнёс старенький священник, – А там, глядишь, Господь нас надоумит, как нам быть. Может то и не Лида к тебе является, а лукавый, чтобы смутить, испугать. Надо молиться о Лидии крепко. Сейчас душа её до девятого дня в рай полетит, на обители смотреть светлые, а потом в аду будет вплоть до дня сорокового, вот уж тогда нужны ей будут наши молитвы тем паче. После сорокового дня определит ей Господь место, где упокоиться.
В углу избы горела лампадка, отец Мефодий и Василий встали на колени, и священник начал читать Псалтирь.
Незаметно пролетело время. Уж забрезжил за окнами поздний, густой зимний рассвет.
– Ступай, Василий, а в воскресенье приходи причаститься.
Василий поблагодарил старого батюшку и пошёл в сторону дома.
– Отчего же этот морок? – шёл и думал он про себя, – Нет, это всё оттого, что горе свежо. Как не горевать, с Лидой они уж свадьбу наметили после рождественского поста, была Лида с соседней деревни, познакомились они в городе, на ярмарке. Да и полюбил он её сразу, с первого взгляда. Ходить к ней начал, на вечорки с парнями, да девушками звал лишь её. Благо деревня, где она жила, через лесок напрямик была, идти всего ничего, минут двадцать.
Долго не думал, через два месяца замуж позвал. Лида согласием ответила. Вот ждали, пока пост пройдёт. А тут на тебе, пришла беда – отворяй ворота, скончалась Лида внезапно. Никто не знал отчего, легла спать да и не проснулась. Хоронили её словно живую, Василий того и боялся, что вправду живая – совсем она на покойницу не походила, одно только – бледная, а так, ну словно спит. Ухо к её рту подносил, слушал – а вдруг дышит? Деревенские как на сумасшедшего смотрели, жалели, мол от горя двинулся, невесту хоронит. Схоронили. И вот третью ночь покоя ему нет. Приходит к нему Лидия и плачет, плачет.
Ответ пришёл, откуда не ждали. Вечером, когда Василий с кузницы домой шёл, увидел, что возле избы подруга Лидкина стоит, и как добралась только одна через лесок, не страшно что ли в потёмках одной было?
– Здравствуй, Ирина, зачем пожаловала? Что случилось?
– Я к тебе, Василий, надо мне рассказать тебе кой-чего. Не убивался бы ты больно по Лидке, это мне она была подруга, а вот тебе… Не любила она тебя уж прямо скажу, Василий, мать с отцом её заставляли за тебя пойти, как начал ты к ним ходить в гости, понравился ты им – мол и дом есть, и хозяйство, и кузнец ты, всегда кусок хлеба дома будет. А Лидка злилась, не хотела идти за тебя, у ей ведь другой был. Любила она до смерти его. Андрей это из города. Мне одной она открылась, рассказала о нём. Да как я поняла жениться-то он и не собирался, а вот грех сотворил. Не устояла перед ним Лидка.