В школе Влад учился не на отлично, но и не ходил в последних рядах. Ему скорее было лень зубрить, он учился именно с душой. А душа, как известно штука тонкая. За один урок Влад мог получить одновременно и двойку и пятёрку. Учителя разводили руками: «Такой способный мальчишка, но ему скучно учиться!»
Зато физкультура была для Влада уроком, по которому оценка у него была лишь отлично. Он даже играл за волейбольную сборную школы и их команда одержала немало побед. «Орлы!» радовался физрук, по-отечески обнимая своих мальчишек.
В армию Влада забрали тоже со школьной скамьи. Восемнадцать ему исполнилось зимой.
Шли армейские будни. Вот и наступил торжественный день присяги.
В назначенный день весь личный состав части выстроился на плацу в парадной форме. Приехали родные, сейчас они стояли в стороне, матери утирали слёзы, глядя на своих повзрослевших резко сыновей, отцы с гордостью качали головами, переговариваясь между собою.
На ветру развевался Государственный флаг Российской Федерации. Вынесли Боевое знамя части. Заиграл оркестр.
Новобранцы с автоматами стояли в первой шеренге.
Командир части произнёс торжественную речь и напутственные слова солдатам.
Один за другим они выходили вперёд и, держа наперевес автомат, давали клятву верности своей Отчизне:
– Я, Куликов Андрей Викторович, торжественно присягаю на верность своему Отечеству – Российской Федерации. Клянусь свято соблюдать Конституцию Российской Федерации, строго выполнять требования воинских уставов, приказы командиров и начальников. Клянусь достойно исполнять воинский долг, мужественно защищать свободу, независимость и конституционный строй России, народ и Отечество.
Солнце блестело, отражаясь на инструментах музыкантов, на небе не было ни облачка, и тут внезапно, после того, как присягнул последний новобранец, грянул гром и полил ливень. Небо в считанные минуты затянуло тяжёлыми, грозовыми тучами. По лицам солдат, выстроенных в шеренгу, стекали потоки воды, взор их был устремлен в одну точку, они стояли неподвижно, не вытирая мокрых лиц, и было что-то жуткое в этом зрелище, словно это были застывшие манекены, а не живые люди.
– Не к добру это, – вдруг сказала чья-то старенькая бабушка, приехавшая к внуку на торжество и перекрестила сухонькой, тонкой рукой строй молодых мальчишек.
В конце декабря был объявлен приказ: наша рота направляется на территорию Чеченской Республики для выполнения боевого долга.
На дворе стоял 1995 год.
Выезжали рано утром. Пацаны молчали, вмиг ставшие серьёзнее и словно старше на несколько лет. Андрей, Илья и Влад дали клятву стоять друг за друга до последнего и быть вместе.
Чечня встретила неласково. Тут нас не ждали. Разрушенные здания, обломки домов, дымящиеся руины, чёрные провалы окон, бронетехника на улицах города и жители – испуганные, потерянные, смотрящие кто с надеждой, кто с ненавистью.
Война…
Она досталась дедам – в Великой Отечественной, отцам – в Афганистане, а теперь вот выпала и нам.
Здравствуй, Чечня!
II
– Первый, первый, как слышно?
****
– Вас понял! Выполняем приказ.
****
– Андрюха, я прикрою!
****
– Слушай мою команду, бойцы!
****
– Командир ранен! Передай по рации. Как понял??!
****
– Илюха, братишка, где Влад?!
****
– Илюха-а-а, вставай, братишка, вставай!!!! Илья-а-а!!
****
– С. ка, они повсюду, эти чехи!
****
– Пацаны, нас пятеро осталось.
Из доклада вышестоящему командованию:
Колонна нарвалась на засаду боевиков в ущелье. Бой длился восемь часов. Силы были неравны. Наши потери составили восемнадцать человек ранеными и десять убитыми. Оставшихся в живых – пять человек.
III
Июнь оголтело звенел, шумел, носился на самокатах, прыгал на скакалках, гонял мячи, цвёл буйством красок на клумбах, когда на перрон вокзала вышел из поезда человек в солдатской форме, возраст которого сложно было бы определить вот так сразу. На висках белела седина, у глаз залегла паутинка морщин, суровый взгляд и резкость скул. Ему можно было бы дать и двадцать и сорок пять. Это был Андрей.
Он возвращался домой, к матери и сестрёнке, вместе с ним переживших в своих сердцах ужасы войны.
Почему говорят, что чеченский синдром он только у тех, кто там был? Не-е-ет. Нет, скажу я вам!! Этот синдром он у каждого, кто мучительно ждал, в тревоге прослушивая каждый блок новостей, кто не спал ночами, кто улыбался окружающим, в то время, как сердце было в клочья, он у тех, чьи головы поседели раньше времени, он у тех, кто плакал, глядя, как кричит ночами муж или отец, потому что ему снова и снова снятся эти пацаны, этот бой, этот ад, пропитанный гарью и кровью. А ещё чеченский синдром навсегда сожрал тех, кто не дождался с той войны своих близких.