– А вы сами-то потом как домой вернётесь?
– А мне вся тайга дом, – засмеялась глухим смехом старуха.
Меня мороз прошиб, нас ведь атеистами воспитывали, партия и всё такое, а тут что же выходит, призрак что ли передо мной? Или чокнутая какая? Ну конечно чокнутая, подумал я, и стало вроде как спокойнее, но тут же подумал, а ну как заведёт меня ещё дальше в тайгу эта умалишённая?
– А ты, я вижу, урока не усвоил. Злые мысли у тебя.
Чёрт, откуда эта старуха мои мысли знает! А вслух говорю:
– Ну а где ж тогда вы живёте теперь, раз ваших юрт давно нет?
– Вот моя юрта, – махнула старуха рукой в сторону.
Глянул я, а там среди пихт виднеется сооружение какое-то, сразу и не поймёшь что за ерунда, скворечник-не скворечник, ящик на ножках, высоко над землёй стоит. Точно, думаю, чокнутая старуха. Как бы мне от неё теперь уйти? Уж лучше одному в тумане, чем в такой компании.
А та вздохнула ещё раз, и пошла. А я за ней, ноги будто сами идут, голова какая-то дурная сделалась. И так молча шли мы, шли и вижу – ручей! Вот же он, родимый! Остановилась старуха:
– Дальше сам иди. Нельзя мне туда.
– Спасибо, бабушка! – на радостях ей кричу. Надо же, вывела всё-таки.
– Туда тебе, – подняла она костлявую руку.
Глянул я туда, куда она махнула, а как обернулся к ней- уж нет никого. Только пихты кругом да кедры. Жутко мне сделалось опять. Прибавил я шагу, да чуть ли не бегом домой припустил.
Добрался до дома, жене клюкву отдал, она ворчит, мол где весь день шастал. А я только отмахнулся и к соседу, выпить надо после такого.
– Андреич, – говорю, – Айда, по маленькой. Натерпелся я сегодня страху.
Ну и рассказал ему про свои блуждания. Страх отпустил теперь, в тёплой квартире, смеюсь я сижу над своими приключениями, вот мол старуха сумасшедшая попалась, живёт говорит она там в скворечнике каком-то.
– Стоп, – говорит мне Андреич, – Опиши-ка мне этот «скворечник».
Ну я рассказал. А он и говорит мне:
– Так ханты своих покойников хоронили. Это ты могилу видел получается.
Тут до меня и дошло всё, что старуха говорила, и кем была. Больше один в тайгу ни за что не пойду. Вы как знаете, а я больше не хочу с ней встретиться.
Кого видела лошадка?
Часто бывает так, что человека предупреждают о близкой кончине: либо он сам что-то чувствует, либо начинает видеть усопших родных, друзей.
Моя сегодняшняя история будет об этом. Рассказала мне её моя свекровь. Её мама, бабушка моего мужа, умерла сравнительно молодой, ей было всего пятьдесят с небольшим лет, звали её, как и меня, тоже Еленой. Далее для удобства восприятия буду писать от лица свекрови.
«Никаких таких особых болезней у мамы не было. Жили в деревне, работали, конечно, много. Хозяйство своё держали. Но на недомогание мама никогда не жаловалась никому. В доме жили они тогда с младшим нашим братом, остальные дети разъехались кто-куда. Мы вот приехали сюда жить, на стройку завода, город построили. Я только родила Ваню (моего супруга), месяца три ему было, когда мама скоропостижно скончалась. Июнь был. Телеграмму присылают срочную: выезжайте мама умерла. Я ехала и думала, что мои родители имеют в виду СВОЮ маму, то есть мою бабушку. Она-то уж всё-таки старенькая о ту пору была. А приехали и оказалось, что это МОЯ мама. Не могли поверить. Ведь ничем мама не болела. Что случилось? Несчастный случай?
После похорон и рассказал отец нам. Поехал он дня за два до маминой смерти в соседнюю деревню, дорога поднималась на пригорок, а на пригорке кладбище сельское располагалось, и вот значит лошадка-то дошла до этого места, взошла на пригорок и дальше ни шагу, встала вдруг на дыбы, зафырчала, словно увидела кого-то и боится дальше идти. Я и так и сяк лошадку погоняю, но она ни в какую не идёт дальше и вдруг как понесёт, да только не вперёд, а к дому нашему назад под горку, я уж думал разобьёмся сейчас с телегой вместе, лошадь как обезумела. Но ничего, домчала она до ворот и у двора встала резко как вкопанная, дрожит, дышит тяжело, вся взопрела.
Ну я в дом вошёл, сам от страха дышу как и она, мать навстречу выходит, я ей только рассказать собрался про лошадь-то, а она смотрит куда-то за моё плечо и говорит:
– Гаврил, там за мной пришли.
Я оглядываюсь – никого.
– Ты чего, – говорю, -Нет там никого.
А она мне:
– Как нет, если мама моя с бабушкой пришли за мной. Вон стоят у порога.
Мне совсем дурно сделалось, ведь и мать её и бабушка уж покойные. А она продолжает: