Катя остановилась, чтобы перевести дыхание, и на секунду заколебалась, но тут же тряхнула головой и постучала в окно старухи. Ответа не было. Тогда Катерина толкнула ворота, они оказались не заперты, как и дверь, которая бесшумно распахнулась, словно Катю тут уже ждали. Страх пробежал мурашками по её спине, но отступать она не намеревалась. Пахло чем-то резким, горьким. Откуда-то из темноты раздался свистящий шёпот :
– Что, Катерина, чужого жениха решила заполучить? Помогу тебе, да цена высока будет.
– Ничего не пожалею, люблю его, жить без него не хочу!
– Смотри же, не пожалей.
– Не пожалею!
– Ну что же, иди домой, завтра же он сам к тебе придёт.
Катерина быстро вышла из избы, а за спиной дребезжал смех старой ведьмы.
Всё случилось, как и обещала ведьма. Наутро Пётр пришёл к Катерине и сказал, что любит её, как никого не любил. Через месяц сыграли свадьбу. А на следующее утро, когда молодых так и не дождались к столу, и пошли их будить, то нашли в кровати двух стариков, седых и сморщенных, словно им лет по восемьдесят. Но по чертам лица узнали в них Петра и Екатерину.
Марина же в ночь свадьбы повесилась на иве у реки. Её нашли почти одновременно с молодожёнами. Мать Екатерины, которой та успела поведать свою тайну, поняла, чьи это проделки. И вся деревня вооружившись вилами и топорами направилась к дому ведьмы, намереваясь устроить самосуд. По пути им навстречу попалась девица в голубом платье, красоты невиданной, и явно не из местных, взглянула на спешащих людей, улыбнулась и дальше пошла за деревню.
А люди, добравшись до логова старухи, ворвались в дом, да никого там не нашли. Мало того, кругом царило такое запустение и разруха, словно тут никто не жил много лет, повсюду лежал слой пыли. Старая ведьма бесследно пропала. Избу сожгли. И только после кто-то из деревенских догадался, кто была та девушка, что встретилась им по дороге.
Старуха в чёрном
Думаю, что в жизни каждого из нас однажды происходили необычные вещи, загадочные случаи или что-то такое, чего нельзя объяснить рационально. Вот и я не исключение. Много чего бывало, расскажу вам одну из таких историй, произошедшую с моей мамой.
Произошло это во время учёбы, когда мама была студенткой (примерно 1976—77 год). Что это было, она так и не смогла себе объяснить ни тогда, ни по прошествии многих лет. Дело было зимой. Мама возвращалась домой после занятий, она снимала комнату в частном доме у одинокой старушки. Чтобы пройти к улице, на которой находился дом, маме требовалось перейти по мостику через глубокий овраг, разделявший старый частный сектор от более шумной – «новой» – части города.
Темнота. Фонари остались где-то позади, до тех, что впереди, ещё далеко, мост погружён во тьму. И только одинокий тусклый фонарь на противоположном конце моста освещает небольшой его участок, маленький островок света в море густых фиолетово-чёрных сумерек морозного зимнего вечера. Юная студентка не особо боялась ходить в эту пору одна, поскольку времена были спокойные, ни чета нынешним, люди порядочнее и нравы чище. Мама вступает на мост и идёт, погружённая в мысли о предстоящей сессии.
И вот, когда она уже находилась на середине моста, внезапно за спиной она услышала чьё-то шумное, свистящее дыхание. Вздрогнув скорее от неожиданности, нежели от страха (потому как за секунду до этого не было слышно ни хруста снега под ногами, ни ещё каких-либо признаков чьего-либо присутствия), мама оглядывается назад и кого же видит? За нею следом идёт маленькая, согнутая в три погибели старушонка, в длинной чёрной юбке и тёмной шубейке, голова повязана шалью, а в руке бабуся держит палочку-посох. Мама остановилась, чтобы пропустить старушку, потому что, судя по тяжёлому, охающему дыханию, та явно торопилась и хотела обогнать её, а в мыслях подумала:
– И как только могла бабушка так бесшумно оказаться сразу на середине моста, ведь вечер был морозным и снег громко скрипел под валенками?
Однако же и старушка тоже остановилась, даже и не думав обгонять девушку, и, подняв сгорбленную спину, заглянула маме в глаза. И тут тихий ужас охватил маму за шею своими ледяными липкими пальцами, по спине пробежала волна мурашек, ноги стали ватными и приросли к мосту. В глазах старушки не было ничего человеческого, это был взгляд вечного зла, полностью чёрные, прожигающие насквозь, какие-то мёртвые, и в то же время, живущие, казалось уже тысячи и тысячи лет. Мама стояла, как прикованная. И так же, не двигаясь, стояла и старуха. Неожиданно в голове мамы прозвучали, словно кем-то подсказанные, слова: «Господи, помилуй!».