«Это случилось в тот вечер, после защиты проекта» — перебила его Мила, глядя в пол.
«Ты не помнишь? Мы пошли отмечать, ты выпил лишнего. Я отвозила тебя домой».
Даня отшатнулся, будто от удара. Ту ночь он помнил обрывками. Шумную компанию, пару коктейлей, головокружение. Милу, которая предложила его подвезти. Он помнил, как она зашла с ним в подъезд, чтобы "помочь подняться"... и потом провал. Он списал все на усталость и алкоголь, проснувшись утром один в своей квартире.
«Ты... ты ничего мне не сказала тогда» — прошептал он.
«Я думала, что так будет лучше. А теперь понимаю, что не могу одна».
Алёна медленно, очень медленно покачала головой. В её глазах что-то погасло. Та надежда, что они с таким трудом разжигали все эти недели, исчезла, оставив после себя лишь пепел.
«Всё» — тихо сказала она. Не ему, не Миле, а скорее самой себе.
«Всё, хватит».
Она развернулась и ушла в спальню. На этот раз её шаги были не резкими, а безнадежно усталыми. Дверь закрылась беззвучно, и эта тишина была страшнее любого хлопка.
Даня остался стоять в прихожей между двумя женщинами. С одной стороны — его прошлое и, как он думал, будущее, которое только что рассыпалось в прах. С другой — девушка, которая принесла ему новость, навсегда меняющую его жизнь. И он понимал, что его выбор, который он сделал тогда, по сути, ничего не изменил. Последствия его слабости и бегства настигли его здесь и сейчас, чтобы предъявить чудовищный счёт.
Пустота, которую он почувствовал после звонка Миле, показалась ему теперь райской по сравнению с леденящим душу ужасом реальности. Он посмотрел на дверь, за которой исчезла Алёна, и понял, что на этот раз мост между ними не просто рухнул. Его разнесло в щепки, и воды под ним оказались ледяными и бездонными.
Глава 6: Последний рубеж
Тишина в прихожей была оглушительной. Даня стоял, зажатый между двумя реальностями: за одной дверью — Алёна, с которой только что рухнуло всё, что они пытались построить заново. Перед ним — Мила, чьи слова висели в воздухе ядовитым туманом. Ее глаза-хамелеоны теперь были непроницаемо-серыми, как сталь.
«Выйди, пожалуйста» — тихо, но твердо сказал он Миле.
Та, не ожидавшая такого тона, замешкалась, но увидев его лицо, молча вышла на площадку. Даня закрыл дверь, оставив ее за пределами своей квартиры, своего мира, который она только что уничтожила. Он понимал, что это лишь временная передышка, но ему было необходимо несколько секунд. Не чтобы выбрать. Чтобы осознать.
Он медленно повернулся и подошел к двери в спальню. Рука сама потянулась к ручке, но он не стал её открывать. Он прислонился лбом к прохладной деревянной поверхности.
«Алёна, — его голос прозвучал хрипло. — Я... я не оправдываюсь. И не прошу прощения за то, что уже случилось. Это моя вина. Моя слабость. Моя ошибка, которую теперь нельзя исправить».
Из-за двери не доносилось ни звука. Эта тишина резала больнее, чем крик.
«Я сделал выбор тогда, когда порвал с ней. И этот выбор — ты. Но теперь... теперь все иначе. Там» — он кивнул в сторону прихожей
«Возможное последствие моего предательства. Я не могу просто отвернуться. Я должен это выяснить. Разобраться. И... нести ответственность, если это правда».
Он глубоко вдохнул, собираясь с силами, чтобы произнести самое тяжелое.
«Но я не буду просить тебя ждать. И не буду просить тебя пройти через это со мной. Это было бы неправильно и жестоко по отношению к тебе. Ты заслуживаешь... ты заслуживаешь чистого листа. Без моего вранья, без моих трусостей, без этого кошмара».
Дверь внезапно открылась. Алёна стояла на пороге. Её лицо было сухим и спокойным. Слишком спокойным. Это было спокойствие полного опустошения.
«Ты прав» — сказала она, и её голос был ровным и безжизненным.
«Это твоя ответственность. И моё решение — не быть её частью».
Она посмотрела на него, и в её голубых глазах он увидел не ненависть, а прощание. Окончательное и бесповоротное.
«Я слишком сильно тебя любила, Даня. До последнего вздоха надеялась. Но то, что случилось... это та грань, которую нельзя переступать. Я не смогу смотреть на тебя, не вспоминая этот вечер. Не вспоминая её лицо. Не думая о том, что там, возможно, растет твой ребёнок».
Она мягко отстранила его, прошла в гостиную, взяла свою сумку и куртку. Действия её были сделаны механическими.
«Алёна...» — его голос сорвался.
«Прости меня».
Она остановилась у входной двери, положив руку на ручку.
«Я прощаю тебя» — она сказала это так тихо, что он едва расслышал.